Кэролайн Грэм - Призрак в машине

Лео Форчун застыл на месте.

А Латам сказал:

— Это самый волнующий день в моей жизни.

— Именно поэтому мы и пришли. — Затем Барнеби объяснил суть.

— Аллибон видел ее днем?

Форчун не верил своим ушам, пока Барнеби не повторил описание, сделанное Брайаном Аллибоном. Когда он сказал, что рыботорговец видел, как разгневанная девушка бежала по рыночной площади, Лео воскликнул:

— Я знаю, о ком вы говорите! Ее зовут Полли Лоусон. Ее родители унаследовали поместье Кэри Лоусон. Старая леди много лет была клиентом Денниса.

— А сейчас Лоусоны — ваши клиенты?

— Только по умолчанию. Возможно, они уже нашли себе другого финансового советника…

— Мистер Латам! — Сержант Трой уронил блокнот и вскочил. — Что с вами?

— Извините… — Латам побледнел как смерть и ухватился за косяк. — У меня… иногда бывают приступы. Мне нужно…

— Я принесу воды. — Лео Форчун отодвинул кресло.

— Нет, нет. Это… Тут душно. Мне нужен свежий воздух… Я пойду… — Он, шатаясь, выбрался из комнаты.

Форчун постучал в стекло и сделал жест, означавший «помогите этому человеку». Одна из женщин подошла к Латаму, но тот сердито замахал руками и прогнал ее.

— Мистер Форчун, такое с ним уже случалось? — спросил Барнеби.

— В первый раз вижу.

Пока Трой поднимал свой блокнот, главный инспектор следил за тем, как Эндрю Латам брал свой «дипломат» и пиджак. Через мгновение дверь его кабинета хлопнула.

— Итак, вернемся к Полли Лоусон. Вы можете сказать, чем был вызван ее визит к мистеру Бринкли?

— К сожалению, он со мной не поделился. Но даже если бы я знал… Понимаете, дела наших клиентов — это сугубо конфиденциальная информация.

— Боюсь, когда идет расследование убийства, ни о какой конфиденциальности не может быть и речи. Вы знаете, о каких счетах они могли говорить?

— Нет. Я редко заглядывал в файлы Денниса. Был слишком занят делами своего клиента Стива Картрайта. Я правильно догадываюсь, что родители девушки ничего не знали?

— Насколько нам известно, да.

— Мэллори очень расстроится.

— Кто? — Барнеби нахмурился, пытаясь вспомнить, откуда ему знакомо это имя.

— Эпплби-хаус, сэр, — подсказал Трой.

Конечно, Эпплби-хаус. Дом, куда Деннис был приглашен на обед в день своей смерти. Где живет Бенни Фрейл, обнаружившая тело. И где живет Мэллори Лоусон, пробывший наедине с этим телом до прибытия полиции, уничтоживший все, что могло служить уликами, и сжегший туфли, которые были на нем.

«Есть ли нить, которая способна вывести меня из этого темного лабиринта беспочвенных догадок к ясным и четким выводам? — подумал Барнеби. — Если не нить, то хотя бы ниточка?»

— Вы не знаете, эта девушка живет с родителями?

— По-моему, в Лондоне у нее есть свое жилье. Деннис говорил, что она учится в ЛШЭ.

— Ладно. Мистер Форчун, расскажите об этом своим сотрудникам. Может быть, кто-то что-то вспомнит. Наверно, есть смысл проверить другие счета. Но меня особенно интересует состояние финансов Лоусонов. — Он протянул Лео визитную карточку. — Это мой личный телефон. Дайте мне знать даже в том случае, если не обнаружите ничего необычного.

— На это может уйти несколько дней…

— Я буду очень благодарен, если вы позвоните мне сегодня до шести часов вечера.

Когда Полли проснулась, ей тут же захотелось вернуться в блаженное беспамятство. Ничего другого она не хотела и не захочет. По крайней мере, в ближайшие несколько лет. Нервы ныли. Кожу покалывало так, словно она уснула под палящим солнцем. Мышцы и сухожилия болели. И все время тошнило.

В щель между шторами лился яркий солнечный свет. Она сползла с кровати и пошла их задергивать, прикрывая глаза рукой. От звонкого птичьего пения болели уши. Осмотревшись, она поняла, что находится в родительской спальне. А где же спали они? Скоро ли они придут ее проведать? Хотя в доме было тихо, она ощутила тяжесть их тревоги, давившей на стены и дверь. Представила себе, как они сидят внизу, взволнованные, испуганные, и говорят очень тихо, чтобы не беспокоить ее.

Полли плохо помнила, как оказалась здесь. Она помнила, что чувствовала себя так, будто лишилась собственной личности. Помнила, как ей помогали подняться по лестнице. О господи… Она отдала бы все на свете за возможность снова впасть в спячку.

Послышался негромкий стук в дверь. Она хотела притвориться, что еще спит, но услышала собственный голос, сказавший «да». Когда вошла мать, у Полли закружилась голова и задрожали ноги.

— Милая, я принесла тебе чай. Не хотела, чтобы ты вставала.

— Хорошо. — Полли посмотрела на лицо Кейт и тут же отвела глаза. Мать выглядела постаревшей. Ее веселый тон был деланым, голос срывался.

— Примешь ванну?

— Да, — сказала Полли. — Спасибо. — Это позволит отсрочить разговор. Как странно и грустно, что больше всего на свете она боится посмотреть в глаза собственному отцу. Она любила мать (вот и еще одно внезапное открытие), но здравый прагматизм Кейт означал, что ее труднее обмануть.

— Я принесу сюда лимонную вербену. И то, что ты сможешь надеть.

Полли немного посидела, а потом взяла чашку и пошла в ванную. Она сидела в круглом кресле и следила за тем, как вода текла из больших кранов в эмалированную ванну. Краны были тугие, и она с трудом вывернула их. Ванна стояла на львиных лапах, позеленевших от старости. Она осторожно перелезла через борт, легла в воду и стала рассматривать собственное тело.

От нее остались кожа да кости. Запястье можно было обхватить большим пальцем и мизинцем, и еще остался бы зазор. Полли закрыла глаза и лениво задвигала руками и ногами, прислушиваясь к негромкому плеску. Потом сделала глубокий вдох, с головой погрузилась в ароматную воду и застыла, прочно оградившись от вида и звуков окружающего мира. Конечно, лишь на несколько секунд, но эффект был тот же. Все ее беды куда-то уплыли. Она находилась на дне океана. Но это продолжалось недолго.

Мать выглядела больной. Вчера Мэллори сходил с ума от тревоги. Но опустошающего гнева и осуждения, которые снились Полли в кошмарных снах, не было. Из этого следовало, что они еще не знали о пропавших деньгах. Выходит, Деннис ничего им не сказал?

Полли не могла в это поверить. Он должен был вспомнить ее визит. Вспомнить, как отчаянно ей хотелось добраться до своего наследства, и обо всем догадаться. Сначала он попытался бы поговорить с ней, потому что был честным и добрым человеком, хотя она считала его старым и косным. Господи, почему она не воспользовалась возможностью рассказать ему…

Душераздирающий вопль заставил ее рывком сесть. На пороге стояла мать с охапкой одежды в руках. Они уставились друг на друга. Полли, с волос которой текла вода, была потрясена и напугана. Кейт побледнела как смерть. Обе заговорили одновременно.