Карин Кармон - Карнавал сомнений

– Теперь я люблю другого мужчину и собираюсь развестись, – заявила Мишель.

Следом спокойный, без намёка на раздражение или злость голос Майка:

– Я понимаю твоё горе, Брайан.

А затем язвительный, переполненный болью и ненавистью выпад шерифа:

– Тебе бы хотелось, правда, Майки? Чтобы всё начать сначала, да? Исправить недоразумение под названием «брак»!

И пазл складывается.

Брайан Лински и есть тот самый мужчина, ради которого Мишель собиралась развестись. А Майк, конечно же, обо всём знает или догадывается и с точки зрения полиции прекрасно подходит на роль мстительного, ревнивого мужа, убедившего любовницу избавиться от назойливой, неверной жены, вместе и разом решить все проблемы. Это объясняет злость, граничащую с ненавистью к нам обоим, потому что в глазах шерифа, заставшего нас в обнимку у тела убитой любимой женщины, виноваты только мы с Майком. А чтобы увидеть всю иррациональность версии, её нелогичность, он должен, как минимум, успокоиться, осмыслить и пережить случившееся.

– Мы расстались, потому что после гибели брата я была… несколько не в себе.

С кем бы Майк не поделился моими последними откровениями, от меня никто не получит подтверждения. Я буду всё отрицать. Да, я была не в себе. Да, запуталась и слетела с катушек. Именно так, как уже считает добрая половина города и только уверится в этом, услышав, кого задержали за убийство Мишель. В конце концов данные об обращении к психологу, рецепты на сильные антидепрессанты легко подтверждаются. Пусть лучше проверяют, насколько прошлое могло повлиять на настоящее, пусть проводят психическую экспертизу на мою вменяемость. На всё это понадобится время, за которое, вполне возможно, шериф успеет трезво взглянуть на ситуацию. Или же появятся упрямые факты, улики, которые он отрицать не сможет и откажется от идиотской версии.

– Что вы делали вместе с мужем погибшей в беседке?

Переживали одно из страшнейших мгновений в жизни – то, что я могла была ответить, и это была бы самая настоящая правда. Стояли, обнявшись, рядом с телом Мишель – другая правда, которую увидел шериф, и которая прекрасно вписывается в его бредовую теорию.

– В тот момент я плохо соображала, что происходит. Даже не заметила, когда Майк появился. Но, – я встречаюсь взглядом с полицейским, уверенно добавляю: – Ни один из нас её не убивал. Это я помню точно.

– Говори за себя! – озлобленно бросает Лински.

– Хорошо. Я не убивала. Когда я пришла в беседку, Мишель уже была ранена. Майка там не было, – твёрдо добавляю: – Значит, он тоже не мог этого сделать.

– Он мог выйти как раз перед твоим приходом, а затем вернуться.

– Зачем?

– Чтобы убедиться, что… жертва мертва, – с запинкой произносит шериф. Пожимает плечами, цинично хмыкая: – Или добить. Надеюсь, он сам всё расскажет. Хотя настоятельно рекомендую тебе сделать это первой.

– То есть, – я решаю озвучить догадку: – Ты считаешь Майка убийцей, но арестовал меня, чтобы я обвинила во всём его? По-твоему, мы – сообщники?

– Мой опыт не раз подтверждал, что влюблённая женщина готова пойти ради любимого на очень и очень большие безумства. Врать, скрывать улики, покрывать преступление – сущая мелочь, – он буравит меня пристальным взглядом.

Чёрт, дорого бы я дала сейчас, чтобы знать наверняка, что известно Брайану о нашем с Майком прошлом. Да и о настоящем тоже. Вполне возможно, Майк поделился вчера с Мишель правдой об истинной причине расставания. Почему нет? Она ведь рассказала ему про видео. Может, они и не были идеальными супругами, но врагами – вряд ли. В любом случае, мне не стоит показывать, насколько я в курсе событий и жизни Бэков. Тем более упоминать про возможный развод, не исчезнувшие чувства, неизвестно от кого неизвестно почему не родившегося ребёнка Мишель, которого Майк считал своим. Я – чужая в городе. Ничего не знаю и узнавать не планировала. Приехала только на свадьбу и собираюсь вернуться в Торонто. Конец истории. Не хватает, чтобы нелепыми откровениями я только усилила подозрения в адрес Майка.

– Я не настолько влюблена и уж точно не безумна. Поверь, сомнения на этот счёт были, но я их ликвидировала. У меня даже справка есть. Для работы. Я ведь тоже адвокат, как и вся моя семья, – говорю я. Уверенно, чётко, холодно добавляю: – Не в моих правилах нарушать закон. Поэтому, если бы я была уверена, что Майк – убийца, я бы не стала его покрывать. Мишель – подруга детства, бывшая невеста брата. Я бы…

– Поверь, я наслышан о вашей нежной дружбе, – зло хмыкнув, перебивает шериф. – Напомни, по какому поводу вы поругались позавчера?

– А, – испуганно начинаю я, но затем вспоминаю, что сама ляпнула о ссоре в беседке. Было бы странно, если бы Лински пропустил такое немаловажное признание мимо ушей. – Мы обе были пьяны. Слово за слово, всплыли старые обиды. – Про видео я не скажу ни слова. По крайней мере, до тех пор, пока не буду уверена, что шерифу известно и про него тоже. – Мишель считала, что я её предала, когда уехала из города и начала новую жизнь. Я думала иначе.

– Поэтому она залепила тебе пощёчину? – с неприкрытым злорадством интересуется шериф. Кажется, у него неплохо получается направлять горе мужчины, только что потерявшего возлюбленную, в русло едва сдерживаемого гнева и едких насмешек.

– Она влепила мне пощёчину, потому что я назвала её шлюхой, – теперь уже я злорадно смотрю на побледневшего шерифа. – В тот момент, когда Мишель пыталась уверить меня, что всегда любила только моего брата, это единственное, что пришло мне в голову. Впрочем, теперь я сожалею, что не поверила, ведь Мишель умерла с его именем на губах. Так что она действительно любила одного Стива, – последнее предложение проговариваю совершенно искренне. Что бы ни происходило в жизни бывшей подруги, но, умирая, она думала только о двух мужчинах, и имени Брайана Лински среди них не прозвучало. – Признаю, что между нами существовали некоторые разногласия. Именно их мы и собирались обсудить, для этого договорились встретиться. Жаль, слишком поздно.

– Майк Бэк тоже собирался присутствовать при вашем разговоре? – с ощутимым презрением спрашивает шериф.

– Нет, насколько я знаю.

– Тогда как ты объяснишь, что он тоже пришёл и так… кстати… Может быть, даже принёс с собой нож?

– Майк не… – Не важно, как и почему там оказался Майк. Я видела его глаза в тот момент. Я уверена: он – не убийца. Но не только Майк появился в беседке очень «кстати». Однако готовый сорваться с губ вопрос-подозрение не успеваю озвучить шерифу.

В комнату без стука входит белобрысый помощник. Бросает на меня хмурый взгляд, жестом подзывает шерифа. Лински нехотя встаёт, и они вместе исчезают за дверью. Правда, буквально через несколько секунд возвращается Брайан. Раздражённо швыряет на стол новую папку, падает обратно на стул, скрестив на груди руки, и откидывается на неудобную спинку. Выдержав паузу, встречается со мной взглядом: