Даниэль Клугер - Смерть в Кесарии

В офисе его ждал сюрприз. Владимир-Зеев Баренбойм не дотерпел до завтра и теперь, сидя в приемной пытался заигрывать с неприступной Офрой. — Зря стараешься, — бросил на ходу Розовски. — Офра не знает ни слова по-русски.

— Офра по-русски знает слова, — сказала вдруг Офра с непередаваемым акцентом. Натаниэль замер и с неподдельным изумлением уставился на своего секретаря.

— Эт-то еще что такое?! — спросил он. — Я же брал тебя на работу только для того, чтобы моим посетителям не с кем было болтать в мое отсутствие.

— И только? — Офра обиженно надула губки. — Я думала, тебе понравились и другие мои качества.

— Конечно, конечно, — торопливо заговорил Натаниэль, — конечно, другие качества в первую очередь, но, скажи мне, Офра, сколько русских слов тебе известно?

Офра зажмурилась, словно перед прыжком в воду, и быстро произнесла:

— Собака хароший, умный, золотой…

Глаза Розовски готовы были вылезти из орбит.

— Ну что, я правильно говорю? — спросила Офра, вновь переходя на иврит.

— Правильно, но почему…

— У нас на улице поселилось много репатриантов из России. Теперь все бродячие собаки понимают русский язык. Что я, глупее их, что ли?

— Офра, девочка, — торжественно сказал Розовски. — Обещаю тебе прибавку к жалованию при первой же возможности, но только дай мне честное слово, что клиенты не узнают о твоих способностях к языкам.

— Да? — Офра фыркнула. — Прибавка будет так же, как шоколад, обещанный вчера?

— Будет, будет, клянусь…

— Ладно, — Офра сменила гнев на милость. — Так и быть. Звонил Алекс. У него есть что-то интересное. Или кто-то интересный, я не совсем поняла. Он просил, чтобы ты, когда придешь, дождался его и никуда не уходил. И не уезжал! — добавила Офра многозначительно.

— Замечательно, — пробормотал Натаниэль, отпирая дверь в кабинет. — Непременно дождусь. Что еще?

— Еще звонил Габриэль. Будет завтра. Всю информацию по Кирьят-Малахи он спрятал в сейф в твоем кабинете — видеокассета, магнитофонная запись и фотографии с пленкой. Но отчет у него с собой, он привезет завтра с утра в контору. Сказал, что хочет завтра же закончить все свои дела. Он договорился с профессором насчет работы.

— Информацию?… Ах, да, конечно, — вспомнил Розовски. — Это наше новое дело отшибло у меня память. Значит, Габи договорился. Молодец. С него вечеринка, — он повернулся к Баренбойму. — Входи, Володя, — у него язык не поворачивался назвать Баренбойма «волком». Даже на иврите. — Так что ты хотел мне сообщить?

Баренбойм мгновенно посерьезнел.

— Ты спрашивал, не были ли связаны Ари и Шмулик?

Розовски не спрашивал, но жест, которым он поощрил Баренбойма на дальнейший разговор, можно было принять за согласие.

— Так вот, — Баренбойм понизил голос. — Был я, как-то, в Кесарии… то есть, в Ор-Акива, у родственников. Недавно приехали, занесло их в эту дыру. Гуляли с ними… в шабат, стало быть.

— Точно? — Розовски весь обратился во внимание. — Именно в шабат?

Баренбойм удивленно посмотрел на него:

— А где я возьму другое время? Я ведь кручусь целыми днями, ты даже не представляешь, Натан, если я сейчас что-то имею, сколько мне это стоит здоровья, и нервов, и всего…

— Ладно, ладно, я верю, рассказывай. Значит, в шабат ты гулял по Ор-Акива…

— Нет, это родственники живут в Ор-Акива. А гуляли мы по Кесарии. Приятное место, красиво. Ну, и посмотреть приятно, как люди устроились. Да… — он замолчал, стараясь припомнить поточнее. Натаниэль его не торопил.

— Ну вот, — снова заговорил Баренбойм. — Идем, смотрим на эти виллы… Между прочим, в России сейчас есть не хуже, а даже лучше, и не только для обкомовцев…

— Ты хочешь сказать, что в Кесарии живут обкомовцы? — с серьезным видом спросил Розовски. Баренбойм оторопело на него уставился:

— Что?… При чем тут… Я просто хочу сказать, что раньше в Союзе шикарные виллы имели только обкомовцы, а сейчас, если зарабатываешь нормально, тоже можешь иметь.

— А-а… Ну-ну. И что же Кесария?

— А то, что мы проходили мимо виллы Розенфельда как раз тогда, когда он из нее выходил.

— Ари?

— Нет, при чем тут Ари? Если бы Ари, я бы не удивился.

— А ты удивился?

— В тот раз нет, — честно ответил Баренбойм. — А сейчас — да.

— Чему именно? — спросил Розовски.

— Так ведь с виллы Ари выходил Шмулик Бройдер, собственной персоной! — торжествующе завершил рассказ Баренбойм.

— Ты уверен?

— Конечно.

— Та-ак… — Розовски помрачнел. После всех сегодняшних событий ему вовсе не улыбалось навесить на себя еще и расследование обстоятельств гибели Шмулика. А, судя по всему, и особенно — по рассказу Баренбойма, без этого не обойтись. Он спросил: — Когда это было, не помнишь?

— Почему не помню? Помню — в день рождения моей племянницы Вики. Она и живет в Ор-Акива.

— Замечательно. А поточнее? Видишь ли, — произнес Натаниэль с абсолютно серьезным выражением лица, — я и собственный день рождения не всегда вспоминаю, а твоей племянницы — тем более.

— В мае. 16 мая этого года.

Четыре месяца назад. Тогда же Розенфельд внес в страховой договор пункт о смерти в результате убийства. Что было четыре месяца назад? Розовски пометил в ежедневнике. Надо выяснить, чем занимался президент «Интера» весною. Он черкнул вверху страницы: «Срочно», поставил восклицательный знак и трижды подчеркнул. Многовато заметок появилось в этом разделе за сегодняшний день.

— Ну что? — спросил Баренбойм. — Я прав? Есть между ними какая-то связь?

— Н-да-а… Покойники хорошо знали друг друга, ходили друг к другу в гости и пели хором веселые кладбищенские песни… — задумчиво произнес Натаниэль. — Ты прав, прав. Ты мне очень помог.

— Что ты, Натаниэль, не о чем говорить, — польщено улыбнулся Баренбойм.

Дверь отворилась, в кабинет вошел Алекс.

— Можно?

— Садись, рассказывай.

Алекс выразительно покосился на Баренбойма. Тот немедленно поднялся.

— Мне пора, Натаниэль, — он протянул руку Розовски. — Рад был помочь. Тете Сарре привет.

— Обязательно. Пока, Володя.

Когда дверь за Баренбоймом закрылась, Алекс уселся в кресло напротив шефа.

— Итак?

Маркин собрался было рассказывать, дверь снова распахнулась, и на пороге появилась разгневанная Офра.

— Вы что, решили здесь заночевать?

— У нас еще есть дела, — сухо ответил Натаниэль. — А в чем дело?

— В том, что уже половина седьмого. Я работаю до шести.

— Замечательно, — сказал Натаниэль. — Свари нам по чашке кофе и можешь идти.

Офра перевела взгляд на Алекса. Маркин молча развел руками.

— Никакого кофе вам не будет, — заявила Офра. — Можете сидеть хоть до утра, я пошла. В конце концов, может быть у меня личная жизнь?

— Ну, конечно, конечно. Только свари кофе. Ты же не хочешь, чтобы мы тут просидели еще десять часов?