Наталия Левитина - Неумышленное ограбление

— Ты сбилась, — оборвала меня Эванжелина, — ты начала говорить, что Даша рассказала Лене о своих махинациях, но перескочила на Максима…

— Да. Пардон. Значит, Даша предложила Елене участвовать в бизнесе и в качестве поощрительного приза написала доверенность с правом продажи на свой автомобиль — то есть фактически подарила бедной парикмахерше, зная ее страсть к машинам, свою «девятку». Этот благородный жест говорил не столько о любви к подруге, сколько о твердой уверенности Дарьи, что со временем у нее появится «Вольво-960» цвета лебяжьего пуха. Вдвоем они должны были бы свернуть горы, вытрясти наизнанку кошельки больных стариков, только Даша не знала, что любимая бабушка Лены Антонина Степановна попалась на ее удочку, и нечестные махинации сразу же вызвали у нашей Золушки стабильное чувство неприязни. Автомобиль она, однако, приняла. А Дарья пошла еще дальше: она продемонстрировала подруге также и наличные накопления — тридцать тысяч долларов без малого, которые хранились в том самом сейфе в тайнике Дашиной квартиры. У Елены загорелись глаза — день и ночь, как в бреду, она делила и делила Дарьины деньги, представляя, на что могла бы их потратить. Сколько это продолжалось, какой промежуток времени лежит «меж совершением страшного злодейства и первым побуждением к нему» — нам неизвестно. Но вернемся теперь к Максиму. Ты не хочешь спросить меня, когда я впервые подумала о том, что Елена — более активное лицо в этой истории, нежели прикидывается?

— Да, — послушно ответила Эванжелина. — Когда?

— А вот когда, — продолжила я. — Не думаешь ли ты, что московская девятнадцатилетняя девственница — это оксюморон?

— Я по-испански не понимаю, — бодро отшила меня подруга.

— Такой же оксюморон, как «живой труп», «оптимистическая трагедия» или «сытый Антрекот». То есть найти в Москве в конце двадцатого века девятнадцатилетнюю весталку так же нереально, как выловить акулу в Москве-реке. И Лена не была исключением. С невинностью она благополучно рассталась в девятом классе школы, но кто же знал, что на ее жизненном пути встретится прекрасный молодой человек с извращенными запросами? Максим, как мы с тобой заметили, обязательно хотел жениться на скромной девушке, для которой стал бы первым и единственным мужчиной и которая с достоинством влачила бы существование преданной, честной жены, пока он…

— Ну, не надо, ну, пожалуйста… — жалобно запищала Эванжелина, покрываясь ярким румянцем. — Максим совсем не такой подлый тип, каким ты его все время пытаешься представить!

— Ладно. Дальше. Лена соврала Максиму, что невинна, наивно полагая, что со временем, полюбив ее, он, сам не отличающийся высокой нравственностью, станет более терпим в вопросах нравственности также по отношению и к другим. Но работа с его мировоззрением удавалась ей не очень успешно.

Елена поделилась несчастьем с единственной подругой, и та организовала ей у своего личного гинеколога Игоря Николаевича десятиминутную несложную операцию, в результате которой Золушка вновь стала невинна, как статуя греческой кариатиды.

— Вот это кошмар! — ужаснулась Эванжелина. — Добровольно еще раз согласиться на муки первой брачной ночи! Да я и за миллиард долларов на это бы не пошла.

— Да. Видишь, благодаря успехам медицины сейчас за хорошие деньги можно купить здоровые почки, детей с необходимым цветом глаз, чистоту и невинность. В общем, Лена уже трепетала при мысли о предстоящей свадьбе, как Дарья начала посмеиваться: «Представляю лицо Максима, если он узнает, как ловко мы его провели!» Даша не особенно любила этого шикарного молодого человека и ревновала к нему подругу. И хотя предавать Лену у Даши и в мыслях, наверное, не было, та начала переживать. Страх разоблачения сводил ее с ума — не буду меркантилизировать отношение нашей скромницы к респектабельному владельцу «понтиака». Лена действительно любила его, как я думаю… А стоило Дарье нечаянно проболтаться — и рушилась вся ее любовь…

— В такого влюбиться нетрудно, — вставила Эванжелина, — знала бы ты, какой он… Подожди. Ведь когда пропала Даша, Лена была на каком-то конкурсе…

— Не перебивай, я тебе все расскажу. В четверг я встретилась с Дашиным врачом и узнала, что у Лены был мотив убить. Потом я завезла Елене платье. В ее комнате сушила феном волосы только что покрашенная девушка. В туалете, в мусорном ведре, я обнаружила обрезки ее волос…

— Ты рылась в мусорном ведре? — удивилась Эванжелина.

— Сверху лежали. Волосы были длинными, волнистыми и по оттенку точно соответствовали цвету Дашиных волос. Лена, являясь парикмахером и той и другой девушки, покрасила их обеих одним номером краски «Белла».

— «„Велла“ — вы великолепны», — процитировала Эванжелина выражение из телевизионного клипа.

— Вот что придумала Лена. В пятницу Даша в очередной раз наврала родителям, что уезжает в Тверь к Валере, собираясь на самом деле плодотворно поработать над составлением новых объявлений на своей конспиративной квартире. Лена договорилась с Дашей, что зайдет за ней туда, и они вместе отправятся на вокзал провожать Лену на конкурс. В квартире Лена ударила Дашу по голове железным ломиком, хладнокровно упаковала ее в спальный мешок, а потом — в холодильник «Самсунг» и забрала из сейфа тридцать тысяч долларов…

— Бр-р-р, — передернулась Эванжелина, — мерзавка! Какой бы Даша ни была авантюристкой, она не заслуживала такого наказания.

— …и отправилась на вокзал, где ее уже поджидала перекрашенная длинноволосая подруга. День был солнечный, подруга надела темные очки, и коллеги Лены заметили лишь симпатичную мордашку и волнистые каштановые волосы. И приняли девушку за Дашу. Вечером Лена позвонила из Питера Дашиной маме. Связь, как обычно, была плохой, а Лена знала специфические Дашины выражения. Поэтому Нина Ивановна, едва различая в телефонной трубке сквозь шумы и хрипы тонкий голосок «дочери», уверилась, что Даша благополучно добралась до Твери.

Три дня Лена соревновалась на конкурсе, пока ее любимая подруга замораживалась в «Самсунге», а вернувшись в Москву, ночью, на Дашиной «девятке», подождав, пока консьержка закончит трудовую вахту, вывезла спальный мешок из квартиры в заранее исследованный район города, надрываясь — Дарья все-таки весила сорок пять килограммов, но Елена, как ты могла заметить, была девушкой далеко не хрупкого сложения, — дотащила до бетонированного колодца, завалила строительным мусором и на следующий день предстала передо мной во всем блеске своей псевдоневинности.

Потом Лена еще подбросила записку о долге Виктора — она сама ее написала, чтобы навести нас на ложный след.

Мои слова о том, что тело Даши будут искать, подтолкнули ее к решению спрыснуть колодец бензином и поджечь. Тогда бы действительно не осталось никаких следов ее преступления… Вот и вся история.