Наталия Левитина - Неумышленное ограбление

Неужели Светлана ничего не знает? Наверное, Тупольский не стал посвящать «дочурку» в свои подпольные махинации, а при ее стойком отношении к литературе и периодической печати он мог надеяться, что до конца своей жизни Света так и не узнает, какой темной фигурой в закулисных играх российской действительности являлся когда-то ВэПэ. А даже если бы и узнала — насколько я помню, эта милая девчушка не имела привычки задумываться о происхождении стодолларовых купюр, которыми расплачивалась за свои красивые, дорогие наряды.

— Твой любимый Тупольский послужил прототипом книги.

— Ну, ты молодец, возьми меня на главную роль в следующий раз, хорошо! Я тоже хочу забронировать местечко в истории. Что написано пером — не вырубишь топором…

— Да подожди, — остановила я Светкину болтовню, — расскажи лучше о Тупольском.

— А что? Процветает, как всегда. Денег куры не клюют. Родителей моих обеспечил, а то они сидели и ныли с утра до вечера — пенсия маленькая, жизнь тяжелая, государство не обеспечивает, долги не отдает. Он взял да и устроил им жизнь. А меня, значит, изверг, заточил в Англии. Кстати, припоминаю, точно-точно, тогда в Лондон приезжала его жена, говорила, что у нашего Ту-154 крупные проблемы, но он выпутается…

— А сейчас он где?

— Да в Москве, конечно. Если не на Канарах или в Африке. Москву он любит. Я с ним вижусь раз в неделю, он мне квартиру купил. С Ленкой, женой его, мы в бассейн ходим. О тебе часто вспоминает.

— Неужели?

— Точно. Очень ценит твою сообразительность. Говорит: такую энергию да в нужное русло, но характер бесповоротно испорчен комсомольским воспитанием. Что он имеет в виду?..

Значит, все оказалось зря. Демократия и гласность — два разноцветных воздушных шарика, которые каждый раз с треском лопаются, едва соприкоснувшись с острым углом действительности. Тогда меня чуть не убили ребята Тупольского. Об организации, в которой он состоял, писали все газеты, общественное мнение волновалось, как океан Айвазовского. Но Вячеслав Петрович скользкой рыбкой, вильнув плавниками, скрылся целым и невредимым. Неужели с этим нельзя бороться, неужели страна обречена медленно разлагаться и гнить, пока ее изнутри поедают черви наподобие Тупольского?..

Для Сержа новость о том, что наш давний враг живет и здравствует, отдыхает в Африке и на Канарах, вместо того чтобы расплачиваться за вред, нанесенный обществу, тоже явилась откровением.

— Если Тупольский на свободе, то странно, что он до сих пор не предъявил счет за твое настырное поведение. Или он решил списать долг за давностью лет? Ведь, как мы сегодня выяснили, последнее слово все равно осталось за ним?

Этой ночью я была отчаянно-энергична из-за своего плохого настроения. Обидно узнавать, что ты оказался проигравшим в игре, которую наивно считал своей. В пятом раунде переговоров Сергей не выдержал и взмолился:

— Сбавь обороты, моя агрессивная незабудка, ведь я не Тупольский, а ты уже не та народная мстительница, что была раньше!

Девятое мая, День Победы. Как он был далек от солдат, которые проползли пол-Европы по-пластунски, и как он далек сейчас от нас! Солнце отражалось в орденах ветеранов и в их глазах — гордых, но выцветших и грустных. Горький праздник победителей — людей из стальных сухожилий, которые не только вынесли на своих плечах победу и презентовали ее миру около берлинского рейхстага в 45-м году, но еще и сумели прожить полвека после победы в таких условиях, которые показались бы жителям побежденной страны адскими.

Сегодня утром мне позвонил по телефону неизвестный тип и предложил встретиться, пообещав снабдить интереснейшей информацией. Неделю назад я сказала бы ему, что стара и немощна для подобных игр, но теперь, обозленная неуязвимостью Тупольского и ударом, нанесенным моему самолюбию, я согласилась прийти в назначенный час в назначенное место.

За мной увязались Эванжелина и Света и надоедали мне своим непрерывным верещанием. Света, растерявшая всех подруг за годы английского затворничества, твердо вознамерилась подружиться с Эванжелиной и в ее лице сразу же нашла увлеченного собеседника. Они обсуждали экстравагантные наряды и способы тратить большие суммы денег за максимально короткие промежутки времени. Эванжелина знала шестнадцать таких способов, Светлана сконцентрировалась и выложила все двадцать пять. Об этом они безостановочно тараторили на заднем сиденье полуразвалившейся «шестерки». После того как Серж купил новые «Жигули», мне оставалось только надеяться, что «шестерка» окончательно развалится и тогда новая «семерка» перейдет в совместное пользование. А пока мы гудели, скрежетали, дымили, в объезд добираясь до назначенного пункта, так как половина улиц города была перекрыта.

— А посмотрите, какие сережки мне подарил Максим в честь Дня Победы, заявила Эванжелина, гордо двигая ушами.

— А ты что, партизанила под Ровно или собирала по крышам фугасные бомбы? — удивились мы со Светой.

— Нет, просто Максим ищет любую возможность сделать мне приятное. Он, кроме Дня Победы, Первого мая, всех профессиональных праздников, дарит мне подарки даже на День независимости Америки и День парламентских выборов в Руанде.

— Ну, мужик дает, — изумилась Света. — Познакомь? А сережки действительно прелесть. У дарителя отменный вкус. Это бриллиантики, да? Надо намекнуть Тупольскому, пусть раскошелится, куплю себе такие же…

— Не говори при мне о Тупольском, — взвилась я.

— Молчу, молчу, — заверила Светлана, — и за что ты его так невзлюбила? Он к тебе ведь очень хорошо относится.

— Не отвлекай Танюшу от управления транспортным средством, а то будет три симпатичных трупа, — вмешалась Эванжелина. — А ты знаешь, на Тверской есть такой маленький магазинчик, там…

За один квартал да назначенного места я бросила машину на попечение меркантильных болтушек и дальше отправилась пешком.

Встреча проходила в лучших традициях детективного жанра. Мы выдержали все параметры. Я прождала пятнадцать минут, сохраняя на лице выражение задумчивой рассеянности, пока ко мне не подошел мужчина в плаще и низко надвинутой на лоб шляпе. Черные очки и наклеенные, очевидно, усы довершали облик человека, решившего поиграть в шпиона. Он быстро сунул мне в руки газету, между страницами которой лежал плотный желтый конверт, и прошептал:

— Я очень рискую. Разберетесь во всем сами, — и испарился так же внезапно, как и появился.

Я недоуменно пожала плечами и отправилась в обратный путь.

Теперь за руль уселась Света. Ввиду явной дряхлости автомобиля, я не стала протестовать — пусть добивает, ладно уж. Тем более, что лишний километр за рулем по Москве — это новый микроинфаркт, учитывая мои сложные взаимоотношения с коробкой передач и сцеплением. А Эванжелина вдруг сообщила нам, что овладевает мнемотехническими приемами увеличения объема памяти, чем повергла нас в кратковременный шок.