Ирина Волк - Искушение Модильяни

– Короче говоря, – закончила Вика, – Алекс взял рисунки в Москву, чтобы показать их специалисту, а именно – вам. Через четыре месяца привез назад вместе с вашим заключением. Я положила их в шкаф и больше оттуда не доставала.

– Но я делала экспертизу не четыре месяца, а всего один! – запротестовала Наталья. – Где же они были еще три месяца? И что с ними делали?

– Я рассказала все, что знаю, – сокрушенно вздохнула Вика.

– А когда ты последний раз этого Алекса видела?

– Недели три или четыре назад. Он в последнее время вообще редко показываться стал. Говорил, что жена совсем жизни не дает, но появилась возможность развестись. А я уже и не очень надеялась и, если честно, не особенно к этому стремилась. Он каким-то другим стал. Невнимательным, недобрым, неласковым. О любви говорил, словно по обязанности, лишь бы я это услышала. Да и все разговоры стали другими. Раньше планы строил, обещал… Да что теперь… – Она безнадежно махнула рукой и замолчала.

Наталья смотрела на Вику с сочувствием. Конечно, такой легко задурить голову, всю жизнь прожила с дедом, похоже тем еще типом, больше ни с кем не общалась. Сначала дом – школа, потом дом – университет, только и видела, что эти картины. Девушка, конечно, начитанная, образованная, с ней, наверно, очень интересно про Достоевского поговорить или про Ахматову, но о реальной жизни она не знает ничего. Вряд ли этот Алекс ее сильно просветил за время их общения.

Наталья поднялась, налила в стакан воды, протянула Вике, попросила:

– Выпей и успокойся, пожалуйста. – Терпеливо дождалась, пока та перестанет жалобно шмыгать, и напомнила: – А сейчас расскажи об этом Алексе. Что он за человек? Откуда взялся? Он, кстати, Александр или Алексей?

Вика долго молчала, опустив глаза и размазывая по столу лужицу кофе, потом посмотрела на Наталью:

– А знаете, – будто удивляясь самой себе, произнесла она, – мне ведь о нем ничего не известно. Даже полного имени. Я же паспорт не спрашивала, а он так и представился – Алекс… Нефедов…

– Ну, номер-то его телефона ты знаешь!

– Нет, – покачала головой Вика. – Адрес и телефон он не говорил, у него же жена. Ревнивая очень.

– Как же вы с ним связывались?

– Он сам звонил.

Наталью это признание не удивило. Так и должно было быть. Он, естественно, о себе ничего толком не рассказывал – зачем? Чем меньше Вика о нем будет знать, тем меньше риск, что его найдут. А она, конечно, и не интересовалась, ей хватало того, что он рядом. Наверняка, он был ее первым мужчиной, об этом можно даже не спрашивать, и значит, в ее голове, не обремененной никаким жизненным опытом, даже тени сомнения не возникало в его честности и порядочности. Да и опытная женщина вряд ли стала бы у любимого документы спрашивать, разве что местом работы поинтересовалась бы.

– Ну хоть что-то тебе о нем известно? Он ведь в вашем доме не просто так появился, ты же сама говорила, что дед без дела никого не пускал.

– Понимаете, когда Алекс к деду начал приходить, он меня не интересовал совсем, а потом я его уже как хорошего знакомого воспринимала, и ни о чем таком не спрашивала.

– Впервые, ты сама говорила, он пришел к вам по поводу картин. Значит, этим занимался. Неужели ты с ним ни разу о его работе не заговорила?

– Алекс неохотно об этом рассказывал. Вроде бы он – международный дилер, продает картины, часто бывает на аукционах. Про Sotheby’s говорил, про Christie’s.

Наталья кивнула.

Ну, конечно. Эти аукционы у всех на слуху, про них любой дилетант знает. Эти два аукционных дома вместе занимают около девяноста процентов мирового рынка антиквариата и предметов искусства, поэтому хоть однажды там побывал каждый профессионал, тем более их филиалы имеются во многих крупных городах мира. Например, в Москве. Но даже и в российской столице имя Алекса никогда не звучало, хотя в замкнутом аукционном мире ей известны все, хоть что-то представляющие из себя легальные торговцы. Так что двигаться в этом направлении – все равно, что искать иголку в стоге сена. И все-таки за полгода он наверняка проговорился о себе, наверняка – ведь они изредка где-то бывали вместе – виделся же он с кем-то.

– Вика, тебе придется сосредоточиться! – потребовала Наталья. – Вспомни, с кем вы встречались или знакомились.

– Да зачем это все? – горестно пролепетала девушка. – Все равно он меня предал. Мне теперь безразлично, кто он и где…

– Но ты ведь хочешь вернуть рисунки, правда? И передать их в музей…

В потухших глазах Вики мелькнула искорка:

– В музее Ахматовой! Да! Там мы однажды встретили Диму…

Санкт-Петербург.

Англетер. Музей Ахматовой .

Утро Наталья провела в салоне красоты отеля. Дела – делами, а хорошее настроение необходимо всегда.

Они договорились встретиться в два, но Вика опаздывала, и Наталья скучала за чашечкой остывшего кофе, безучастно глядя в широкое окно холла. За ночь на улице ничего не изменилось, разве что слякоти прибавилось. Нева почернела и распухла, будто большой надувной матрац. Мрачное небо без единого просвета, морось, уныние. А вот наконец и Вика. Наталья решительно отодвинула чашку, поднялась и поспешила к девушке.

Они уселись в Mercedes Корнева и покатили в Фонтанный дом. Впрочем, можно было с таким же успехом оставаться на месте – пробки, хоть и не чета столичным, забили все подъезды к Невскому, а там и вовсе все стояло. Даже Сергей удивленно хмыкнул – видеть такое приходилось нечасто. Впору выбираться из машины и пешком шлепать по лужам до Литейного, было бы быстрей. Но перспектива мокнуть под начавшимся проливным дождем совсем не улыбалась. Поэтому, смирившись с часовым ожиданием, они вернулись к вчерашнему разговору.

– Объясни мне, кто этот Дима и почему ты решила, что у него можно что-то узнать? – спросила Наталья.

– Понимаете, мы его там случайно встретили. Когда я решила, что надо передать рисунки в музей, мы туда отправились. Не договариваться, конечно, а просто посмотреть экспозицию, прикинуть, как там все будет выглядеть. Я-то там уже бывала, а Алекс – никогда. Музей совсем небольшой, бедный, можно сказать, на голом энтузиазме сотрудников держится. Ну вот, побродили мы там, собрались уходить… И тут слышу, за спиной… как бы это сказать? – львиный рык, наверно…

– Ба! Ферзь! Ты что тут делаешь?

Алекс нервно дернулся, резко обернулся.

Посмотрела назад и Вика. Перед ними стоял огромного роста заросший буйной черной бородой здоровенный детина в черной коже.

– Димон?

– А то! – проревел бородатый. – Я думал ты за кордоном давно. А ты, значит, тут околачиваешься…

– Я вернулся, – не вдаваясь в подробности, быстро ответил Алекс. Он был явно смущен, поэтому резко поменял тему: – Ты сам-то что в этой дыре делаешь?