Лорел Гамильтон - Торговля кожей

Танцовщица придвинулась ближе, ее рука скользнула по моей футболке сбоку, не касаясь непосредственно груди, хотя и рядом.

— Поднимайся на сцену, я для тебя станцую совершенно бесплатно, — сказал она, адресовав мне улыбку, в которой одновременно сплелись бесхитростное дружелюбие и обещание чего-то порочного, сокрытого в причудливых ямках у нее на щеках и где-то глубоко в ее ореховых глазах.

Эдуард притянул меня к себе поближе слегка небрежным движением, ухмыльнувшись танцовщице:

— Прости, но мы спешим. Хотя в другой раз я поглядел бы на это зрелище с удовольствием.

Она улыбнулась ему яркой очаровательной улыбкой, пустой, как лампа накаливания. Такой улыбкой я обычно одаривала трудных клиентов. Она быстро переключила свое внимание, начав кокетничать с Эдуардом, закинув на него свою руку, насколько позволял висевший на его плече рюкзак:

— Дай слово, — капризно потребовала она.

— Чесен пень, — рассмеялся Эдуард.

Танцовщица придвинулась к нему поближе, прошептав:

— Когда будешь здесь в следующий раз, спроси Бриану. Я работаю здесь с шести вечера шесть дней в неделю.

— Я запомню, — кивнул он.

Она не выпускала мою руку из своей, так что когда Эдуард потащил меня к выходу, ее рука скользнула вдоль моей до самых кончиков пальцев. Мы вышли наружу и Эдуард продолжал изображать выпивоху еще полквартала, затем он выпрямился и дальше мы могли идти нормально.

— Я знаю, что ты привлекаешь оборотней и неживых, но чтобы за тобой волочились обычные женщины… Что все это значит? — спросил Эдуард.

— Давай найдем какой-нибудь темный переулок и ты отдашь мне все мое оружие. Я вооружусь и все объясню.

Мы сделали то, что я предложила. В этой части города имелось множество темных переулков. Он протянул мне кобуру, которую я обычно надевала первой, и я начала заново вооружаться.

— Если тебе удастся заставить кого-нибудь из женщин-посетителей сбросить с себя кое-какую одежду, пока ты играешь с ней, мужчинам это понравится. Ты сделаешь кучу денег на этом, — пояснила я.

— Старая лесбийская фантазия, — понял он.

— Ага.

Я натянула на себя кобуру от браунинга с запасными патронами, пристроив длинный клинок в ножны на спине. Затем я надела свой рюкзак, стянув лямки достаточно туго, чтобы он не сдвигался.

— Похоже, этой танцовщице больше приглянулась ты, чем я, — заметил он.

— Так ты и это просек? — подколола его я, вынув винтовку МП5 из рюкзака, в который она не влезала, и повесив ее на специально приспособленный для этого ремень через плечо. — Нечто подобное я наблюдала с танцовщиками-мужчинами; даже самых непрошибаемых из них может раздражать поведение некоторых посетительниц. Думаю, то же самое можно сказать и про танцовщиц, имеющих дело с мужской аудиторией. Если у тебя накапливается негативный опыт общения с публикой противоположного пола, ты становишься в какой-то степени бисексуалом.

— Надо же, а это заявление относится к кому-нибудь из мужчин в твоей жизни?

— Думаю, сексуальная ориентация моих мужчин сформировалась до того, как кто-либо из них начал работать стриптизером. Кроме того, стриптиз танцуют только Натэниэл и Джейсон, а последний вообще всего лишь наш друг по койке.

— А как насчет Жан-Клода? — продолжал выпытывать Эдуард.

— Он больше не танцует стриптиз, — ответила я.

— Он выходит на сцену, Анита. Я видел, как он предлагал поцелуи за деньги.

Этим он начал заниматься совсем недавно, но вопрос заставил меня присмотреться к Эдуарду повнимательнее:

— Когда это ты был в клубе, чтобы увидеть его выступление? — подозрительно спросила я.

Он сделал шаг в сторону, так что я не смогла разглядеть в полумраке ничего, кроме его улыбки. Той самой, которую он использовал, когда знал что-то, что я хотела узнать, и не собирался удовлетворять мое любопытство.

— Ты что, следишь за нами? — разозлилась я.

— Не совсем.

— Что «не совсем»? — спросила я сварливо.

— Я не доверяю ему, и на случай, если однажды ты тоже решишь больше не доверять ему, я хотел выяснить, что у вас там в Сент-Луисе происходит, — ответил он.

— Не стоит применять эти двойные стандарты к Жан-Клоду, Эдуард, — посоветовала я.

Я рассовала все свое оружие по местам, отступив на шаг от Эдуарда, оставив себе пространство для маневра.

— Ты мне угрожаешь? — спросил он.

— Это ты тут шпионишь за одним из моих любимых. Я же не втираюсь в магазин к Донне, прикинувшись покупателем.

Он кивнул.

— Справедливо, — признал он, хотя голос его был осторожным, холодным.

Я услышала, как притормозила машина перед тем, как начало переулка высветили фары машины. Я прикрыла глаза руками, Эдуард отступил назад, скрывшись в тени. Если бы на нас устроили засаду, я бы погибла, в отличие от него. Все же иногда его отточенные тренировками навыки против моего «делаю-как-получается» метода выявляют серьезные бреши в моем образовании. Я попыталась скрыться в тени, но луч света последовал за мной.

— Держи руки так, чтобы я их видел! — раздался очень решительный мужской голос. Затем последовало запоздалое продолжение. — Это полиция.

Было бы хорошо, если бы именно с этого он и начал, но я и так уже подняла руки, как он просил, до того, как он добавил последнюю фразу. Я была уверена в том, что имею дело с полицией еще до того, как он это сказал. Я положила руки за голову, переплетя пальцы на затылке, без каких-либо указаний, затем повернулась, медленно, так, чтобы мой значок на специальном креплении мелькнул в свете фонаря, попав в поле его зрения, таков был план. Оружие, которое было при мне, имело очевидную серьезную огневую мощь. Если бы я сама наткнулась на такую девушку, я бы тоже начала нервничать.

Эдуард продолжал стоять на том же месте, неприметный в тени. Черт, даже зная, что он там, мне пришлось пристально вглядываться, чтобы его разглядеть. Как он это делает? Но сейчас у меня были и другие причины для беспокойства, к примеру, нервный коп.

— Выходите на свет, медленно, — приказал он.

Я выполнила его команду, все еще держа руки за головой. Я предприняла попытку представиться:

— Американский маршал. Я маршал США.

Похоже, он не расслышал первую фразу.

— На колени, сейчас же!

Либо он не заметил мой значок, либо то количество оружия, которое он сумел на мне разглядеть, стало отвлекающим фактором. Я не стала бы его в этом упрекать. Может, все дело было в винтовке МП5, или в бронежилете, или двух пистолетах, или, черт побери, во всем сразу. Я была вооружена для охоты на монстров, что значит, я была чертовски здорово вооружена для обычного человека.

Я упала на колени, стараясь, чтобы приземление было не слишком жестким, нет никакой необходимости лишний раз ставить себе синяки. Я вновь попыталась с ним заговорить: