Лорел Гамильтон - Торговля кожей

— Так вампир собирается встретиться с нами в доме свидетеля? — спросил Бернардо.

— Да. Он будет ждать у машины, когда мы выйдем.

— Его машина тоже будет там? — спросил Бернардо.

— Он собирается прилететь, — сказала я.

— Прилететь. А, ты имеешь в виду прилететь. — Бернардо немного помахал руками.

— Да, но они вообще-то не машут руками. Это больше похоже на левитацию, чем на полет.

— Как Супермен, — сказал Олаф.

Я взглянула на него в темной машине.

— Да, пожалуй, как Супермен.

— Ты настолько неуверенно себя чувствуешь, что он должен встретиться с нами здесь? — спросил Эдуард.

— Нет, но он прав, скоро будет четырнадцать часов. Скажем так, я люблю тебя, как брата, и лучше я не буду объяснять все эти табу кровосмешения Донне и детям.

— Итак, если ты потеряешь контроль… — Он не договорил.

— Все может стать хуже, — сказала я. Я села ровнее. Мне не следовало дуться в углу, черт побери.

— Ты имеешь в виду, что ты можешь просто потерять контроль над этим ardeur? — спросил Бернардо.

— Да, — сказала я, и позволила себе первый намек на гнев в этом слове.

— Как сильно ты потеряешь контроль? — спросил Олаф.

— Будем надеяться, никто из вас об этом не узнает.

— Мы у дома, — сказал Эдуард.

— Давайте наденем лица копов, — произнесла я с чувством, — и притворимся, что один из нас не является живым вампиром, который питается сексом.

— Не позволяй другим копам заставлять тебя чувствовать себя плохо из-за этого, Анита.

— Эдуард, это и есть плохо.

— Все, что произошло с тобой, случилось потому, что ты пыталась спасти кого-то еще. Вампирские силы — это то же самое, что и огнестрельное ранение, Анита. Ты получила и то, и другое при исполнении служебных обязанностей.

Я посмотрела ему в лицо, изучая его.

— Ты действительно в это веришь?

— Я не говорю того, во что не верю, Анита.

— Ты лжешь, как масло не тает во рту, Эдуард.

Он улыбнулся.

— Я не лгу тебе.

— Действительно, — сказала я.

Улыбка превратилась в усмешку.

— Хорошо, большую часть времени, больше нет. — Его лицо посерьезнело. — Я не вру сейчас.

Я кивнула.

— Принимается.

— Я чувствую себя вуайеристом, — сказал Бернардо.

Мы оба нахмурились на него, вместе. Он поднял руки.

— Простите, что разрушил трогательный момент, но, честно говоря, если вы хотите поговорить с глазу на глаз, давайте мы сначала выйдем из машины. Я не шутил насчет вуайеризма.

— Вылезай, — сказал Эдуард. Он открыл дверь и вышел, больше ничего не спрашивая. Лицо Олафа ясно показалось во внезапно зажегшемся верхнем свете. Он изучал нас обоих, как если бы он никогда не видел нас раньше.

— Что? — Спросила я.

Он просто покачал головой и вышел тоже. Мы остались одни в машине. Эдуард похлопал меня по ноге.

— Я имел в виду именно то, что сказал, Анита. Это как травма или болезнь, которую ты получила на дежурстве. Не позволяй остальным добраться до тебя.

— Эдуард, я никогда даже не касалась Нечестивца интимно, а теперь он мчится сквозь ночь, чтобы предложить себя для секса и, может быть, больше.

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду под больше?

— Когда я подпитываюсь от сверхъестественных мужчин, они в моей власти, или что-то вроде того. Поэтому его брат, Истина, не хочет спать со мной. Он боится, что я поимею его.

— А ты поимеешь?

— Не нарочно.

— Насколько ты можешь контролировать это?

— Недостаточно, — сказала я.

Мы смотрели друг на друга, когда верхний свет потускнел и погас.

— Мне очень жаль, Анита.

— Мне тоже. Ты знаешь, Эдуард, если я не смогу ездить без необходимости кормиться, тогда я не смогу ездить.

— Мы поработаем над этим.

— Это мешает выполнять мне обязанности Маршала.

— Мы поработаем над этим, Анита.

— Что, если ничего не выйдет?

— Выйдет, — и его голос звучал очень твердо, когда он сказал это. Я знала этот тон; спорить было бесполезно. Это был тон, который он использовал, когда вам следовало просто слушать и делать то, что он сказал. Я слушала, но даже великий Эдуард не мог решить все. Мне хотелось бы думать, что он сможет помочь мне продолжать работать в качестве маршала, пока я кормлю ardeur, но некоторые вещи невозможно исправить.

— Пойдем поговорим с ведьмой.

— Большинству из них не нравится, когда их так называют.

Он сверкнул улыбкой, когда открывал дверь, и свет зажегся вновь.

— Я дам тебе играть ведущую роль. Ты наш эксперт по магии.

Я поняла, что он позволит мне играть ведущую роль не только потому, что я была экспертом по магии, но и потому, что он хотел, чтобы я чувствовала себя хозяином положения. Для фаната контроля вроде меня, я не слишком часто чувствовала себя хозяином положения последнее время. Но я вышла, мы закрыли двери, заперли машину, и пошли через темноту Невады к дому Фиби Биллингс, верховной жрицы и ведьмы.

Мы стояли перед скромным загородным домом на улице, заполненной другими скромными пригородными домами. Уличного освещения было достаточно, чтобы мы могли хорошо видеть даже в темноте. Люди забыли, что знаменитая Стрип Лас-Вегаса со своими казино, шоу и яркими огнями — лишь небольшая часть города. Несмотря на то, что дом был установлен во дворе, который уходил вверх к скалам, песку, и местным растениям пустыни, он мог быть одним из миллиона экспонатов жилой застройки в любом районе страны.

У большинства других домов была трава и цветы, словно они пытались сделать вид, что живут не в пустыне. Дневная жара красиво подрумянила траву и цветы. У них, должно быть, были ограничения на воду, потому что я видела в пустыне дворы, зеленые, как поле для гольфа. Эти дворы выглядели грустно и устало в прохладной темноте. Было все еще тепло, но обещали, что, как только наступит ночь, станет холоднее.

— Верховная жрица живет здесь? — спросил Бернардо.

— В соответствии с телефонной книгой, — сказала я.

Он обошел машину, чтобы стать на тротуаре рядом с нами.

— Это выглядит так… обычно.

— А что ты ожидал, украшения для хеллоуина в августе?

В его исполнении даже неловкость выглядела привлекательно.

— Думаю, да.

Эдуард подошел к задней части автомобиля и открыл ее. Он полез в свой мешок с безделушками и выудил одну из ветровок маршала США.

— Сейчас слишком жарко для этого, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Мы вооружены до зубов, и это всем видно. Ты бы пустила нас в свой дом, если бы не была уверена, что мы копы? Но они уже подходят к концу. Кто-то продолжает пачкать их кровью.

— Я сожалею об этом.

Я прикрепила мой значок на шнурок вокруг моей шеи. Так я обычно носила его в Сент-Луисе, когда было слишком жарко для пиджака.

— Видишь? — Сказала я. — Я представляю закон.