Лорел Гамильтон - Торговля кожей

— Я телепат, помните. У меня есть информация, которая вам нужна, но я не знаю, что это такое. Я только знаю, что если вы зададите правильный вопрос, я скажу вам что-то важное.

Я вскочила.

— Вы знаете телепатически.

— Да.

Я обернулась к мужчинам и попыталась объяснить.

— Большинство психических способностей довольно расплывчаты. Фиби знает, что она располагает информацией, имеющей важное значение, но мы должны задать определенный вопрос, чтобы пробудить это знание в ней.

— И она знает, как это сделать? — спросил Бернардо.

Я пожала плечами.

— Она не может сказать вам, как и я не могу. Я достаточно работала с телепатами, чтобы знать это так же хорошо, как и то, что объяснения иногда приходят.

Олаф нахмурился.

— Это не объяснение.

Я снова пожала плечами.

— Лучшее, что у нас есть. — Я повернулась к жрице. — Давайте вернемся к вопросу Маршала Форрестера. Может ли быть причастен кто-то из вашего ковена?

Она покачала головой.

— Нет. — Это было очень твердое «нет».

Я попыталась снова.

— Может ли быть причастен кто-то здесь в магическом сообществе?

— Как я могу ответить? Я не знаю, какие заклинания были использованы, или почему вы считаете, что Рэнди пытался сказать что-нибудь. Конечно, есть плохие люди в каждой общине, но без большего количества информации, я не могу вам сказать, кто мог обладать такими способностями. — В ее голосе звучало нетерпение, и я не могла винить ее.

Я посмотрела на Эдуарда.

— У вас есть тайна исповеди, как у священников?

Она улыбнулась.

— Да, Верховный суд подтвердил, что мы действительно священники, так что то, что вы скажете мне, останется здесь в соответствии с законом.

Он посмотрел на надвигающуюся фигуру Майкла.

— Разве он священник?

— Мы все священники и жрицы, если мы призваны богиней, — сказала она. Это был ответ в духе жрицы.

Я ответила за нее.

— Он ее черный пес.

Оба, Фиби и Майкл, взглянули на меня, как если бы я сделала что-то интересное.

— Они приезжают сюда, делая вид, что ничего не знают о нас, но они уже проверили нас. Они лгут.

— Майкл, не следует делать поспешных выводов. — Она перевела эти нежные коричневые глаза на меня. — Вы проверили нас?

Я покачала головой.

— Я клянусь вам, что, помимо выяснения того, что вы были жрицей Рэнди Шермана, нет.

— Тогда как вы узнали, что Майкл не мой священник?

Я облизала губы и задумалась. Как я узнала?

— Между большинством жрецов и жриц, которых я встречала, существует связь. Либо они являются парой, или магическая работа в команде формирует связь. Между вами нет ощущения связи. Кроме того, его мышцы просто кричат. Единственная работа в ковене, связанная с мышцами, или духовная или физическая, это черный пес.

— У большинства ковенов их больше нет, — сказала она.

Я пожала плечами.

— Моя наставница разбирается в истории своего ремесла.

— Я вижу крест, это ваш знак веры, или просто то, что заставляет надевать вас полиция?

— Я христианка, — сказала я.

Она улыбнулась, и улыбка была немного чересчур знающей.

— Но вы нашли некоторые заповеди Церкви ограничивающими.

Я постаралась не выглядеть задетой.

— Я считаю отношение церкви к моей собственной особенности психических способностей ограничивающим, да.

— А какая ваша особенность?

Я начала отвечать, но Эдуард сделал движение, и я остановилась.

— Не имеет значения, какими способностями обладает маршал Блейк.

Я не знала, почему Эдуард не хотел делиться с ней, но я доверяла его мнению.

Фиби переводила взгляд с одного из нас на другого.

— Вы очень хорошие партнеры.

— Мы работали вместе несколько лет, — сказал он.

Она покачала головой.

— Это больше, чем партнерство. — Она покачала головой, словно стряхивая мысли прочь. Потом посмотрела на меня, и взгляд уже не был нежным.

— Задавайте ваши вопросы, маршал Блейк.

— Если Майкл выйдет из комнаты, мы сможем говорить более свободно, — сказал Эдуард.

— Я не оставлю тебя с ними, — сказал большой мужчина.

— Они полицейские, как Рэнди.

— У них есть значки, — сказал он, — но они не полицейские, как Рэнди.

— Мое горе делает меня слепой? — Спросила она его.

Его лицо смягчилось.

— Думаю, да, моя жрица.

— Тогда скажи, что ты видишь, Майкл.

Он обратил темные глаза на нас. Он указал на Олафа.

— Аура этого человека темная, с пятнами насилия и зла. Если вы не смогли почувствовать его у вашей двери, то полностью слепы от горя, Фиби.

— Тогда будь моими глазами, Майкл, — сказала она.

Он повернулся к Бернарду.

— В этом я не вижу ничего плохого, хотя я бы не доверил ему свою сестру.

Она улыбнулась.

— Красивым мужчинам редко стоит доверять своих сестер.

Он пропустил меня и перешел к Эдуарду.

— Аура этого человека тоже темная, но темная в том же смысле, что и была аура Рэнди. Такая же темная, как у людей, которые видели сражения. Я не хотел бы, чтобы он оказался за моей спиной, но он не собирается причинять нам вред.

Должна признаться, что мой пульс подскочил. Майкл смотрел на меня, и я пыталась не смотреть вниз, а встретить эти слишком проницательные глаза.

— С ней проблема. Она экранируется, очень плотно. Я не много могу прочесть сквозь ее щиты. Но она очень мощная, и в ней есть ощущение смерти. Я не знаю, несет ли она с собой смерть, или смерть следует за ней, но она там, как запах.

— Судьба не справедлива к некоторым, — сказала Фиби.

Он покачал головой.

— Это не так.

Он уставился на меня, и я почувствовала его давление на мои щиты. После того, что случилось с Санчесом, я не хотела снова опускать свои щиты.

— Прекратите давить на мои щиты, Майкл, или нам придется серьезно поговорить.

— Простите, — и он смутился, — но я встречал не много людей, которые бы не были викканами, но могли защититься от меня.

— Я прошла подготовку у лучших, — сказала я.

Он взглянул на мужчин рядом со мной.

— Не у них.

— Я никогда и не говорила, что училась психической защите у других копов.

— Они не копы, есть что-то незавершенное, или запутанное, насчет всех вас. Единственный другой коп, которого я встречал и который был похож на вас, работал под прикрытием так долго, что сам едва не стал одним из плохих парней. Он выбрался, он выполнил работу, но она изменила его. Это сделало его меньше копом и больше преступником.

— Вы знаете, что говорят, — сказала я, — одна из вещей, которая помогает нам ловить плохих парней, — это то, что мы можем думать, как они.

— Большинство копов могут, но есть большая разница между думать, как один из них и быть одним из них. — Он изучил всех нас. — Значки настоящие, но это все равно, что посадить тигра на поводок. Он никогда не перестанет быть тигром.