Лорел Гамильтон - Торговля кожей

— Каждый может быть спасен, — сказала я.

— Чтобы быть прощенным, нужно сначала покаяться в своих грехах. — Он наградил меня тяжелым взглядом.

— А ты не раскаялся, — сказала я.

Он кивнул. Я думала о том, что его крест горит верой святого человека, который сказал ему, что он попадет в ад, если не раскается. Он не раскаялся, но он по-прежнему носил крест, который дал ему человек, и он все еще работал на него. Логика, или ее отсутствие, заставило мою голову заболеть. Но, в конце концов, вера не всегда имеет отношение к логике, иногда логика даже мешает ей.

— Ты убил его? — Спросил Бернардо.

Олаф посмотрел на него.

— Зачем мне было убивать его?

— Почему бы нет?

Олаф, казалось, задумался об этом на минуту, потом сказал:

— Я не хотел, и никто не платил мне, чтобы я это делал.

Вот так, совершенно в духе Олафа, не то чтобы он не убил священника, поскольку это было бы неправильно, но поскольку его это не занимало в тот момент, и никто не заплатил ему. Даже у Эдуарда в его самом тревожном проявлении не было такой логики.

— Мы разговариваем перед вами слишком неосторожно, — сказал Эдуард. — Почему?

— Может быть, вы просто чувствуете себя непринужденно.

Он покачал головой.

— Вы наложили какое-то долговременное заклинание на комнату или дом.

— Все, что я сделала, это чтобы люди могли говорить свободно, если они желают. Видимо, ваши друзья чувствуют такую необходимость, а вы — нет.

— Я не верю в то, что исповеди хороши для души.

— И я тоже, — сказала она, — но они могут освободить те части вас, что заблокированы, или помочь успокоить ваш ум.

Он покачал головой, потом повернулся ко мне.

— Если ты хочешь, чтобы она сделала что-то с медальоном, делай это. Мы должны идти.

Я выловила вторую цепь из-под жилета и всего остального. Я пыталась носить крест и медальон на одной и той же цепочке, но слишком часто мне нужно было, чтобы крест был на виду, и я устала от людей, спрашивающих, что означает второй символ. На металле была изображена большая многоголовая кошка, если вы смотрели прямо на мягкий металл, можно было разглядеть полосы и символы по его краям. Я пыталась выдать его за медальон святого, но он не выглядел, как что-то банальное.

Я протянула его Фиби. Она взяла его осторожно за цепочку, только двумя пальцами.

— Он очень старый.

Я кивнула.

— Металл настолько мягкий, что гнется от давления, а иногда просто от тепла тела. Она пошла к двери, через которую выходила ее дочь, когда приносила чай. Я ждала, что мы пойдем к алтарю в ее комнате, но она остановилась в небольшой, ярко освещенной кухне. Ее дочери, Кэт, нигде не было видно.

Фиби ответила, как будто я спросила вслух,

— У Кейт сегодня свидание. Я сказала ей, что она может идти, после того, как подаст чай.

— Так она пропустила метафизическое шоу.

— Да, хотя многие одаренные в округе могли почувствовать что-то. Невозможно вызвать такое зло, и такое добро, не привлекая внимания тех, кто чувствует такие вещи.

— Обычно я не привлекаю случайного внимания, — сказала я.

— Но вы не подготовлены к такому. Сегодняшнее шоу привлекло бы и необученных, которые не могут блокировать его, и подготовленных, которые открыты к сигналам тревоги.

Я покачала головой.

— Мы здесь для того, чтобы читать мне лекции или очистить амулет?

— Так нетерпеливы.

— Да, я знаю, мне нужно работать над этим.

Она улыбнулась, потом повернулась к раковине.

— Тогда я не буду тратить больше времени. — Она включила воду и в течение нескольких секунд ждала, когда она пойдет, в то время как ее глаза были закрыты, затем она посмотрела вверх на то, что я не могла ни увидеть, ни почувствовать. Она провела амулет и цепь под проточной водой. Выключила воду, а затем задержала амулет в своих руках и снова закрыла глаза.

— Он очищен, и готов к использованию.

Я взглянула на нее. Она рассмеялась.

— Что, вы ждали, что я положу его на алтарь и мы будем танцевать голыми при луне?

— Я видела, как моя наставница очищает ювелирные украшения, и она использует четыре стихии: землю, воздух, воду, огонь.

— Я думаю, я бы заметила, если бы его можно было очистить, делая то, что вы можете сделать самостоятельно.

— Вы имеете в виду просто смывая плохие вещи?

— Я пропускаю воду в течение нескольких минут, и думаю: все это священная вода. Неужели вы не знаете, что проточная вода является препятствием на пути зла.

— Мне действительно никогда не доводилось проверять, может ли вамп пересечь воду и добраться до меня. Но Гули переходили через поток.

— Возможно, поток, как и крест, нуждается в том, чтобы в него верили.

— Почему вода не работает сама по себе, как камни?

— Почему вода должна быть как камень? — Спросила она.

Это был один из тех раздражающих вопросов, что изредка задавала Марианна. Но я знала эту игру.

— А почему нет?

Она улыбнулась.

— Я понимаю, почему вы так быстро и беспроблемно сработались с Майклом. В вас обоих есть определенное раздражающее свойство.

— Мне тоже так говорили.

Она тщательно вытерла медальон чистым кухонным полотенцем, а затем передала его мне.

— Он не такой, как ваш крест, маршал. Он не блокирует автоматически плохие вещи в безвыходном положении. Это нейтральный объект; вы понимаете, что это значит?

Я позволила медальону и цепочке нырнуть в мою ладонь.

— Это означает, что он — не добро или зло, он больше похож на ружье. Как оно будет использовано, зависит от того, кто жмет на курок.

— Аналогия подходит, но я никогда не видела ничего подобного. Вы не знаете меня, но я нечасто говорю такое.

Я посмотрела на тусклый блеск металла в моей руке.

— Мне сказали, он защитит меня от Марми Нуар.

— Разве они больше ничего не сказали вам о нем?

Я подумала, и вынуждена была отрицательно покачать головой.

— Возможно, они знали, но я думаю, что помимо того, что он охраняет вас от Матери Тьмы, он может притягивать какие-то вещи к вам.

— Какого рода вещи? — Спросила я.

— В его энергии есть что-то очень животное, почти шаманское, но и это не совсем так.

Я хотела спросить, притягивает ли он ко мне тигров? Является ли медальон причиной, по которой меня притягивает к ним? Не дадут ли ей мои вопросы слишком много информации?

— Почему вы спрашивали, насколько хорошим колдуном был Рэнди?

Я чувствовала принуждение просто сказать ей. Она была права, я хотела сказать ей, чувствовала, что мы должны заручиться некоторой помощью со стороны одаренных местных, но это был не мой долг. Эдуард был старшим по этому вопросу, и я доверяла его опыту. Что я могла сказать?

— Плохие парни, или нечто плохое, пришло не для того, чтобы нанести убийственный удар. Их первые удары были нанесены только для того, чтобы не дать ему говорить. Он был в полном вооружении, хорошо обученным, парень из специальных команд. Это достаточно опасно для того, чтобы просто убить, но тот, кто наносил удары, видел в его способности говорить большую опасность, чем в оружии.