Лорел Гамильтон - Торговля кожей

— Вы спрашивали меня о заклинании, но я не могла придумать ничего, что заставило бы Рэнди говорить вслух. Вы видели Майкла и то, что он сделал. Его вмешательство было беззвучным.

— Да, но для произнесения такого рода призыва, требовалась концентрация, не правда ли? Мог Рэнди вызвать такую энергию в центре перестрелки?

Она, казалось, задумалась над этим.

— Я не знаю. Я никогда не пыталась сделать такое в середине боя. У нас есть другие братья и сестры, солдаты. Я могу написать им и спросить.

— Просто спросите, пробовали ли они заниматься магией в центре перестрелки. Никаких подробностей.

— Я даю вам свое слово.

Не сказала ли я слишком много? Вроде бы нет.

— Предположим, что ваши люди скажут вам, что не могут творить магию, тихо и нормально, в ходе боевых действий. Что такое могло восстать против вооруженного подразделения, подразделения спецназа, что Рэнди Шерман мог решить, что слова, заклинания, будут более эффективны, чем серебряные пули?

— Вы уверены, что это были серебряные пули?

— Это стандартная процедура: у тактических единиц, таких как подразделения спецназа, есть посеребренные боеприпасы, которые они все время обязаны носить с собой, на случай если один из плохих парней окажется вампиром или оборотнем. Они прикрывали охотника на вампиров, так что у них обязательно должны были быть серебряные боеприпасы.

— Но вы не проверяли, — сказала она.

Я кивнула.

— Я проверю, но я видела работу этих ребят, и они не сделали бы такой большой ошибки.

Она кивнула.

— Рэнди, безусловно, не сделал бы такой ошибки.

— Вы не ответили на мой вопрос, Фиби.

— Я думала, — сказала она. Она нахмурилась, поджимая немного губы. Похоже, старая нервная привычка, которую она почти потеряла. Я задумалась, не было ли это ее языком жестов. Означало ли это, что она лгала, или нервничала больше, чем следовало? Могла ли она иметь какое-то отношение к тому, что произошло? Ну, да, ага, но она не считала себя правой. Но тогда, сколько было от ее магии и самого дома со всеми его заклинаниями, в моей реакции на нее? Дерьмо, я бы предпочла не думать об этом, или подумать об этом раньше. То, что я не подумала раньше, означало, что меня снова запутали. Дерьмо.

— Что-то демоническое, какие-то злые духи, вроде вашей Матери Тьмы. — Она нахмурилась.

— Вы думали о чем-то, — сказала я.

Она покачала головой.

— Нет, это просто, это может быть почти все, что угодно. Вы даже не сказали мне, как они заставили Рэнди замолчать. Я полагаю, это был какой-то кляп или повреждение, которое сделало речь невозможной.

Честно говоря, чтобы она была действительно достойным источником информации, ей необходимо было дать больше улик, однако Эдуард, прямо сказал мне, не давать ей никаких. Дерьмо.

— Я знаю, что вы мне не доверяете, маршал.

— А почему я должна? Вы напичкали этот дом таким количеством магии, что большая часть нашего природного цинизма улетучилась прочь. Мы говорили рядом с вами более откровенно, чем следовало.

— Цинизм не всегда способствует изучению и исполнению магии.

— Но для копов он необходим.

— Я не заговаривала мой дом из-за того, что полиция придет и станет меня спрашивать.

— Ладно, но как можно сказать, что было целью, а что нет? Я даже не могу сказать, говорили ли мы слишком много, до того как вы переделали защиту, или же только после. Если это было после, вы сделали это нарочно, чтобы попытаться заставить нас подробнее рассказать вам о смерти Рэнди Шермана.

— Это было бы очень нехорошей вещью со стороны викканской жрицы, маршал.

Я улыбнулась, и это была настоящая улыбка.

— Вы это сделали, не так ли? Вы использовали чрезвычайную ситуацию, чтобы настроить заклинания, чтобы мы были бы более болтливыми. — Я погрозила пальцем. — Это незаконно. Использование магии в отношении полицейских посреди расследования означает автоматический арест. Я могу обвинить вас в неправомерных магических действиях.

— Это было бы автоматическое тюремное заключение, по меньшей мере на шесть месяцев, — сказала она.

— Было бы, — сказала я.

Мы смотрели друг на друга.

— Горе делает меня глупой, и я извиняюсь за это, но я хочу знать, что случилось с Рэнди.

— Нет, — сказала я, — Вы не узнаете.

Она нахмурилась, а затем ее лицо затуманилось.

— Это так ужасно?

— Вы же не хотите, чтобы последний, — я колебалась, — образ Вашего друга был фотографией с места происшествия, и, безусловно, не визит в морг. — Я протянула руку в утешительном жесте, но остановила себя. Я была слегка чуткой к человеческим психическим способностям. Вырастали ли они с прикосновением, как и вампирские? Мои — нет, но мои были довольно специфическими. Я позволила моей руке опуститься. — Поверьте мне в этом, Фиби.

— Как я могу доверять тебе, когда ты угрожает посадить меня в тюрьму? — Сейчас в ее голосе был поток гнева. Думаю, я не могла винить ее.

В действительности я не сказала, что посажу ее в тюрьму. Я только упомянула, что могу поместить ее в тюрьму. Большая разница, на самом деле, но если она посчитала, что это была угроза, хорошо. Если это даст мне больше информации об убийствах или Рэнди Шермане, или о чем-то еще, так даже лучше. Я была здесь не для того, чтобы выиграть конкурс популярности, я была здесь, чтобы раскрыть преступление.

В дальних дверях внутри дома мелькнуло какое-то движение. Мой пистолет моментально оказался в моей руке. Мысль и действие были едины, коп.

— Это моя дочь, — сказала Фиби, но она смотрела на пистолет. Глядя на него, как на очень плохую вещь. Я даже не навела его ни на кого, а она уже испугалась. От мощной жрицы, подключенной к божеству и магии, к перепуганной гражданской в один ход.

— Могу ли я поговорить с вами, или вы просто хотите меня расстрелять? — Голос Кейт состоял из ярости. Милая красная волна гнева, с оттенком страха, пришла от нее. Это заставило мой живот сильно сжаться, как будто я все еще была голодна, но я знала, что это не такой голод. Я отступила от обоих: матери и дочери. Я стала так, чтобы моя свободная рука могла открыть дверь, и я смогла уйти от этого соблазнительного гнева, если голод накатит слишком быстро и его будет слишком сложно контролировать. Нечестивец был снаружи, и если бы мне пришлось выбирать между ardeur с ним и психическим изнасилованием ведьмы, я бы выбрала секс и вампира. По крайней мере, он был не прочь.

— Вы боитесь меня? — спросила Кейт и осторожно шагнула в комнату. На ней была короткая куртка и джинсы, и она держала руки в карманах.

— Покажи мне свои руки, — сказала я, голосом низким и ровным.

Она состроила гримасу, но ее мать сказала:

— Делай то, что она говорит, Кейт.

Девушка не могла быть гораздо моложе меня, лет на пять или меньше, но она жила другой жизнью. Она не верила, что я застрелю ее, но ее мать верила.