Б. Седов - Отшельник

Майор в очередной раз плевался, матерился и отпускал Афанасия восвояси.

А когда разговор дошел до момента, касавшегося пребывания в моем доме беглого зека, я понял, что на Афанасия можно положиться во всем. Он ведь мог моргнуть майору, и Семену пришел бы конец, но он этого не сделал.

Вот так все и выяснилось.

Афанасий закончил свой рассказ, и я понял, что он был на крючке у поганого вертухая и ничего не мог поделать.

Знакомая история.

Я посмотрел на Афанасия, который невозмутимо наливал себе чай, и спросил:

— А что, разве ты не знаешь, как избавиться от майора?

Афанасий сморщил глаза, а это у него получалось очень хорошо, и ответил:

— Однако знаю, но не могу выстрелить в безоружного человека.

— Это тебе только кажется, что он безоружный. Просто у него другое оружие, и оно опаснее, чем твой карабин. Он тебя этим оружием в постоянном страхе держит, а ты говоришь — безоружный… А если бы он в тайге ствол на тебя наставил?

— Тогда — другое дело. Но он же не наставляет, — Афанасий пожал плечами.

— Однако потому и не наставляет, — передразнил я его, — что знает. Знает, что тогда ты его пристрелишь. А ведь он у тебя жизнь крадет. Понимаешь?

Афанасий задумался, потом глубоко вздохнул и ответил:

— Однако понимаю.

Я посмотрел на Семена и спросил:

— А ты что скажешь?

Семен нехорошо усмехнулся и ответил:

— А что тут говорить? Я таких, как этот Ловушко…

И он замолчал.

— Ну-ка, ну-ка, что ты таких?

— Неважно, — ответил Семен, но по его лицу я понял, ч т о он делал с такими, как майор Ловушко.

— А тебя, наверное, и посадили за то, что ты таких, как он, гасил?

— Возможно, — ответил Семен и закурил, — возможно…

— А что, — я оглядел сидевших за столом, — у нас нормальная компания подобралась! Беглый каторжник, неудачливый организатор водомоторного клуба, следопыт, которого шантажирует майор внутренних войск, один только я — добропорядочный американский бизнесмен.

При этих словах Семен бросил на меня быстрый взгляд, и я спросил:

— Что-нибудь не так?

Он поморщился и ответил:

— Sounds good. Хорошо звучит… (англ.).

У меня аж челюсть отвисла, но я не растерялся:

— So what? И что? (англ.)?

— А ничего, — ответил Семен, — я тебя хоть всего вторые сутки вижу, но в эту компанию ты вполне вписываешься.

— Что ты имеешь в виду? — я сделал удивленный вид.

— Да ничего особенного, — сказал Семен, — замнем для ясности. А если хочешь поговорить, то потом, не сейчас.

— Ладно… Ну, как там твоя нога? — я резко перевел разговор на другую тему, — Я вижу, с палкой ты уже вполне?

— Вполне, — согласился Семен, — глядишь, через два дня и на самом деле прыгать буду.

— Вот и хорошо, — сказал я, — Афанасий, зови Макара.

Афанасий посмотрел на меня и мрачно сказал:

— Однако, Макар ничего не знает.

— И не узнает, — пообещал я ему.

Потом посмотрел на Семена и Тимура и спросил:

— Не узнает, верно?

Оба кивнули, и Афанасий, повернувшись к сараю, позвал:

— Макар, иди сюда!

Макар вышел во двор, и я сказал:

— Садись к столу. Чапай говорить будет.

Он присоединился к нам и я, налив себе душистого чаю, спросил:

— Скажи, Афанасий, Семен действительно через два дня сможет хорошо ходить?

— Однако сможет, — уверенно ответил следопыт.

— Хорошо. Дорогу до зоны знаешь?

— До какой? Их тут много.

— До той, откуда Семен ноги сделал.

— Знаю, — ответил Афанасий, и в его глазах мелькнуло что-то странное.

Я внимательно посмотрел на него, но загорелое лицо, покрытое множеством мелких морщинок, было бесстрастным.

Помолчав, я отхлебнул чаю и объявил:

— Через два дня на третий мы идем к зоне. Посмотрим, что там делается.

Тимур удивленно посмотрел на меня, Афанасий и Макар послушно кивнули, а Семен только крякнул и сказал:

— Взорвать бы ее на хрен…

А я подумал: интересно, что он еще знает, кроме английского языка?

Мы лежали в кустах, на опушке леса, и в сотне метров перед нами из тумана выплывали столбы, меж которыми была туго натянута колючая проволока. Где-то на краю памяти зашевелились неприятные воспоминания об Ижме, но я без особых усилий загнал их на место, чтобы не мешали в такой ответственный момент.

Посмотрев в бинокль, я увидел, что проволоки было три ряда, и в среднем ряду белыми бобышками светились фарфоровые изоляторы. Значит, там имелось электричество, и оно наверняка было опасно для жизни. Но нас это не касалось никак, потому что мы вовсе не собирались брать зону штурмом и ложиться на проволоку грудью.

Я повел биноклем и увидел вышку, на которой под остроконечным навесом торчал солдат с автоматом. Метров через тридцать была еще одна вышка, потом еще, а остальные скрывались в тумане, но то, что зона охраняется как следует, было очевидно. Афанасий привел нас к зоне с подветренной стороны, поэтому, если там были собаки, они не должны были учуять нас. Сам бы я до такого не додумался, а ведь элементарная вещь… Вот что значит — быть горожанином.

Прошло полчаса, но никаких движений в зоне не происходило, и это уже начало мне надоедать. Я повернулся к Афанасию и прошептал:

— Тут имеется какая-нибудь дорога, по которой вертухаи выходят из зоны?

— Однако есть, — ответил Афанасий.

— Веди нас туда, — распорядился я, — будем языка брать.

— Что? — не понял он.

— Пленного брать будем.

— А-а-а… Тогда лучше на дороге к офицерскому городку.

— Давай.

Афанасий кивнул.

Мы поднялись на ноги и, пригибаясь, направились в лес. Отойдя метров на сто, я оглянулся и увидел, что зона пропала, будто ее и не было. Теперь можно было нормально разговаривать, чем я сразу и воспользовался:

— Значит, так. Афанасий ведет нас туда, где мы сможем захватить какого-нибудь офицера с зоны. Берем его без шума и пыли и уводим в тайгу. Там допросим. Я хочу знать все, что здесь происходит.

— Так он тебе и расскажет, — Семен с сомнением покачал головой.

— Мне — расскажет, будь уверен, — ответил я, — и не такие рассказывали. Они же герои только на зоне, где зеки под автоматами ходят, а на воле — дерьмо собачье.

Семен опять покачал головой, но ничего не сказал.

— Все, пошли, — скомандовал я, и наш небольшой отряд направился вслед за Афанасием, который ориентировался в сумерках не хуже, чем ясным солнечным днем.

Минут через двадцать мы вышли к узкой лесной дороге, и, выбрав такое место, где она хорошо просматривалась в обе стороны, я сказал:

— Здесь.

Мы остановились и, хорошенько осмотревшись, залезли в кусты.

— Эх, закурить бы… — мечтательно прошептал Тимур.

— Я тебе закурю! — пригрозил я ему.