Уилл Мюррей - Цвет страха

— Путь свободен, папочка! — бросил через плечо Римо.

Но Чиун и так уже вошел в джунгли.

— Ненастоящее какое-то место, — заметил он, окидывая окрестности суровым взглядом.

— Просто деревья сделаны из пластмассы, — объяснил Римо.

— Терпеть не могу места, где даже деревья ненастоящие.

— Брось! Это ведь Бислиленд. Тут все пластмассовое. Идем, Чиун. Может быть, нам удастся найти вход в подземелье.

Они углубились в чащу искусственных деревьев, сопровождаемые слепыми взглядами птиц.

В этот миг земля у них под ногами дрогнула.

— Что это? — насторожился Римо.

— К нам кто-то приближается.

За первым толчком последовал второй. Листва зашуршала, и тут же тряхнуло еще раз. Звук становился все громче.

— Кто-то живой, — добавил Чиун.

— Если он живой, то почему я не слышу его дыхания и сердцебиения? спросил Римо.

— Вероятно, у него нет ни сердца, ни легких.

— Это не может быть радиоробот, — сказал Римо. — Слишком уж здоровая штуковина.

От глухих ударов вдруг затрепетали деревья. Ветви, правда, шелестели как-то непривычно, видимо, потому, что состояли не из природного материала, а из искусственных полимеров. Вместо того чтобы трещать и скрипеть, они надсадно визжали и постанывали.

Римо нерешительно застыл на месте.

— Этот топот все больше напоминает мне Кинг-Конга, — заявил он.

Деревья раздались, и среди стволов показалось кожистое рыло шоколадного цвета; сверкнули острые зубы, словно сделанные из слоновой кости.

— Тираннозавр! — воскликнул Римо и отпрыгнул влево. Мастер Синанджу даже не шевельнулся. Он молча разглядывал колоссального бегемота, который поводил мордой из стороны в сторону, пытаясь напугать свою жертву взглядом маленьких змеиных глаз, расположенных по бокам головы.

Римо удивленно остановился.

— Чиун!

— Оно неживое.

— Зато вес как у грузовика, да еще и зубами клацает. Бежим!

Шоколадное рыло опустилось. Его акулья пасть широко распахнулась и издала механический рык.

Мастер Синанджу вздернул голову, словно спаниель.

— Оно смотрит на меня.

— Не может быть! Это ведь машина.

— Значит, кто-то рассматривает меня его глазами, — упрямо произнес Чиун.

— А вот это вполне возможно, — согласился ученик и скользнул за спину чудовища.

Сидя в подземелье Утилканара, Род Читвуд, глядя на экран, не верил собственным глазам. Точнее, глазам тираннозавра. Маленький старичок не выказывал и тени страха! Он глядел на робота с безмятежным спокойствием, от которого зашевелились и встали дыбом короткие волоски на руках Рода.

— Этот парень, видать, неробкого десятка, — пробормотал Читвуд и повернул вперед ходовой рычаг, заставляя тираннозавра приблизиться к старику.

Изображение на экране подпрыгнуло, потом вернулось на место. Происходило что-то неладное. Чудовище не желало двигаться с места, хотя зеленые огоньки пульта сигнализировали об исправности системы.

Потом один зеленый огонек превратился в красный, и на стекле проступили черные буквы: «Перегрузка».

Род потянул рычаг на себя и вновь толкнул его вперед. До отказа.

Чудовище взревело, дернулось и отскочило назад, словно шарик на резинке.

— Что с тобой, зверь-дракон? — спросил старик скрипучим голосом, напомнившим Роду кряканье мультипликационного утенка. — Ты боишься приблизиться к мастеру Синанджу? Ты, пугало минувших столетий?

Читвуд не знал, что такое «мастер Синанджу». Бросив ходовой рычаг, он взялся за управление головой и принялся орудовать джойстиком.

Голова тираннозавра качнулась влево и увидела джунгли. Качнулась вправо и увидела все те же джунгли. Тогда Род повернул ее до упора, и тираннозавр заглянул себе через плечо.

Позади стоял белокожий парень в футболке и слаксах, небрежно скрестив руки на груди и наступив ногой на толстый хвост чудовища.

Читвуд проглотил застрявший в горле комок:

— Как это ему удалось, черт побери?

Белокожий парень крикнул:

— Покажи нам дорогу вниз, или мы свернем голову твоей ящерице!

Род нажал кнопку «рычание». Тираннозавр гневно взревел.

Белокожий стоял как ни в чем не бывало, придавив хвост к земле своей железной пятой.

— Ладно. Сами напросились. Посмотрим, как вам понравится стадо аллозавров, — пробормотал инженер, выключая тираннозавра.

У Доминик Парилло наверняка возникли бы неприятности с таможней ричмондского международного аэропорта «Байяр», если бы не американские служащие, которые были только счастливы побыстрее спровадить французских националистов. Те спешили убраться восвояси, не дожидаясь, пока конфликт разгорится по-настоящему.

— Au revoir, — бросила Доминик таможеннику.

— Давай, проваливай в свою вонючую дыру, — пробурчал тот.

Женщина направилась к магнитометру, и, как только она вошла в металлочувствительную раму, прибор, естественно, заверещал.

— Предъявите содержимое карманов, — распорядился охранник.

— Qu'est-ce que c'est? [Что? (фр.)] — спросила женщина, нахмурив тонкие брови.

— Я сказал, предъявите содержимое карманов.

— Je ne comprend pas [Я вас не понимаю (фр.)], — ответила она.

— Черт побери! Еще одна лягушатница. Parle-vous anglais? [Вы говорите по-английски? (фр.)] — осведомился охранник, огрубляя живую музыку гласных и попирая правила произношения окончаний.

— Non, — ответила Доминик.

— Ладно уж, идите, поклонница Льюиса, — раздраженно отозвался охранник. — Без вас в Америке легче дышится.

Вот каким образом величайший со времен водородной бомбы военный секрет ускользнул от внимания американских властей и попал на борт французского лайнера, надежно укрывшись между изящных ног агента ОВБ.

— Болван, — пробормотала женщина, понизив голос.

Всякий раз, передвигая ноги, она болезненно морщилась, но это было приятное страдание. Оно напоминало Доминик о медали Легиона Чести.

Парилло поудобнее устроилась в кресле, поджидая стюардессу с обедом от «Эр-Франс», пищей хотя и самолетной, но все же французской. А значит, изысканной, хотя к тому времени, когда стюардесса добралась до Доминик, мидии в белом вине уже остыли.

Во время полета показали два фильма с Джерри Льюисом. Что особенно приятно, с экрана звучал родной французский язык.

В аэропорту Шарля де Голля Доминик поймала такси и велела шоферу остановиться у ближайшей бакалейной лавки. Там она купила теплую ароматную булку и, едва такси тронулось с места, принялась уплетать за обе щеки.

— Только что из Америки? — сочувственно произнес таксист.

— Oui, — промолвила Доминик с набитым ртом.

— Мне доводилось видеть сильных мужчин, которые после недельного пребывания в американском аду были не в силах сдержать слез при виде круга сыра, выставленного в витрине, — сообщил водитель. — Но хватит об этом. Теперь вы дома. Куда едем?