Эйлет Уолдман - Долгий, крепкий сон

— О-о. Золотые, — восхищенно выдохнула Руби.

— Ты любишь шоколад, maydele? [31] Девочка, девушка (идиш). — улыбнулась Нетти, разворачивая монетку и вручая ее моей дочери. Руби сунула конфету в рот и протянула руку за другой. — По одной, детка. — Нетти провела рукой по волосам, оперлась щекой на ладонь и посмотрела на меня. — Иди уже, дорогая.

Я вышла из магазина через заднюю дверь и зашагала к дому Фрэйдл. Я открыла скрипучую калитку. Двое мальчишек возраста Руби или младше играли наверху длинной лестницы, ведущей к парадной двери. Их лица удивленно вытянулись, когда я стала подниматься по ступенькам. Один из них, постарше, что-то закричал на идиш и бросился в дом. Младший сунул палец в рот и принялся его сосать, осторожно пятясь от меня. Я улыбнулась ему, но он только еще больше расширил глаза и прибавил темпа.

Когда я поднялась на крыльцо, Сима уже выходила мне навстречу. В одной руке она несла полотенце, второй придерживала на бедре маленького мальчика. Поверх длинной юбки висел передник в цветочек.

— Да?

— Здравствуйте, миссис Финкельштейн. Я Джулиет Эпплбаум. Помните, я была у вас пару дней назад?

— Да, конечно. Вы что-то узнали о Фрэйдл? Вы знаете, где она?

— Нет, нет. Мне очень жаль. Я пока ее не нашла. Можно зайти на минутку?

Она заколебалась, но затем сделала шаг назад и пригласила меня войти. Я быстро нырнула в дверь и направилась на кухню. Она пошла за мной.

В колыбельке, висевшей на углу стола, спал малыш. Возле раковины стояла Сара, сестра Фрэйдл, и мыла посуду. Как только я вошла, она посмотрела на меня, но когда я поздоровалась, покраснела и снова опустила глаза.

Сима указала мне на стул. Затем опустила ребенка походить по кухне и присела рядом.

— Будете что-нибудь? Может, чаю? — любезно предложила она.

— С удовольствием.

— Сарочка, поставь чайник.

Девушка послушно взяла металлический чайник, на котором красовались несколько вмятин, и стала наливать воду из крана.

Внезапно раздался звон посуды. Я испуганно подпрыгнула на стуле. Ребенок проснулся и заревел. Сима поднялась, подошла к ребенку и стала качать колыбель. Сара в ужасе замерла у раковины.

— Сарочка, что случилось? Ты что-то разбила? — спросила мать.

— Нет, ничего. Я уронила тарелку, но она не разбилась. Вот, смотри, — девушка держала в руках голубое блюдце с маленькими белыми цветочками.

Сима кивнула и опустилась на стул. Ребенок успокоился и затих. Женщина устало закрыла глаза. Я посмотрела на Сару и увидела, как она украдкой засовывает в нагрудный карман осколки другого блюдца. Заметив, что я за ней наблюдаю, девушка побледнела и в ужасе уставилась на меня. Я ободряюще улыбнулась. Она облегченно вздохнула и повернулась обратно к раковине. Я покачала головой. Что же это за дом, где разбитая тарелка — такое страшное преступление?

Я перевела взгляд на ее мать.

— Миссис Финкельштейн, буду с вами откровенной. Я пришла сюда, чтобы убедить вас заявить в полицию об исчезновении Фрэйдл.

Сима покачала головой.

— Решать моему мужу, миссис Эпплбаум. Если он сочтет нужным, мы заявим. А пока мы ищем ее своими силами.

— Знаю, миссис Финкельштейн. Но я также знаю и то, что чем дольше вы медлите, тем труднее будет полиции отыскать Фрэйдл, когда вы к ним обратитесь. След может затеряться. Вы это понимаете?

Женщина тихо кивнула и опустила взгляд на руки, красные и мозолистые, с ногтями, обгрызенными до самого мяса. Кожа у основания ногтей расковыряна и содрана. Левой рукой она сжимала правую, нервно крутя обручальное кольцо.

— Миссис Финкельштейн… Сима, — продолжила я, — поймите, мы должны решить этот вопрос. А вдруг она не сбежала? А вдруг с ней что-то случилось? С каждой минутой шансов найти ее становится все меньше и меньше.

Жена ребе подняла на меня глаза и, собравшись с силами, сказала:

— Я знаю, вы хотите нам помочь. Но это не ваше дело. Мой муж сам найдет Фрэйдл. Ему не нужна помощь. Ни полиции, ни кого-либо из вас.

Она встала со стула и ушла из кухни. Тихо ругаясь, я последовала за ней. Она открыла входную дверь, и я, спустившись по лестнице, вышла через калитку на улицу.

Эта семья и эти люди не переставали меня удивлять. Как и мои родители, они приехали в Америку из shtetl — крошечной еврейской деревушки где-нибудь в Восточной Европе. Жизнь в изоляции, пронизанная традициями и религиозными обычаями, которую семья Фрэйдл вела здесь, в сердце Лос-Анджелеса, мало чем отличается от жизни наших прадедов в Польше, Литве или России. И моя жизнь в ассимиляции и с мужем неевреем протекает даже не в соседнем мире — а совсем в другой галактике. И как могли люди одной и той же национальности, одних и тех же корней, одного и того же вероисповедания разойтись настолько далеко друг от друга?

Наконец я добрела до магазина Нетти. Она сидела на корточках и пускала мыльные пузыри для Исаака, которого устроила рядом. Он радостно смеялся, а Руби гонялась за пузырями по магазину. Пока я отсутствовала, в лавку заглянули несколько покупательниц, но они, похоже, были не против подождать, пока их обслужат. Все они — уже немолодые женщины — стояли возле прилавка и улыбались, глядя на моих детей.

Заметив меня, Нетти, кряхтя, поднялась с пола и занялась заждавшимися покупательницами. Когда наконец все они ушли, она повернулась ко мне.

— И? Что сказала Сима?

— Она отказалась. Сказала, что ее мужу виднее.

Нетти презрительно фыркнула.

— Нетти, расскажите мне о женихе Фрэйдл.

— О мальчике Хиршей? Отличная партия для нашей Фрэйдл. Очень влиятельная семья. И богатая.

— Да, вы уже говорили. А Фрэйдл согласилась на брак?

— Все согласились. Барух доволен. Семья Хиршей счастлива. Мальчику Фрэйдл понравилась. Все уже решено.

— А мать Фрэйдл? Что она говорит?

— А, Сима, — Нетти покачала головой. — Сима считает, что Фрэйдл должна выбирать сама. Сима верит в брак по любви. Не спрашивай, почему. Ее брак таким не был. Родители решили за нее, и все. Сима с Барухом счастливы. Достаточно. В общем, у них хорошая семья.

— А Фрэйдл сама выбирала этого… как его звать… Хирша?

Нетти напряглась.

— Ари Хирша. Мальчика зовут Аарон, но мы его называем Ари.

— Так она сама выбрала Ари Хирша? — настаивала я.

— Не совсем, — призналась Нетти.

— То есть как, не совсем? Она сказала «да» или «нет»?

Нетти пожала плечами.

— Она не согласилась, вернее, не совсем согласилась. Но и не отказалась. Сказала Баруху, что ей нужно подумать. Сказала, что не будет перечить родителям и выйдет замуж, но ей нужно понять, хочет ли она быть женой Ари Хирша.

И тут мне в голову пришла мысль. Если этот союз так важен для отца Фрэйдл и если она все-таки отказалась, мог ли он заставить ее вступить в брак?