Диана Бош - Все совпаденья не случайны

– Куда там, – хмыкнул Лямзин, – она на новое дерево перекинется.

– Кто, лиана?

– Девушка!

– А чего ты вдруг неравными браками озаботился? – с подозрением уставилась на него Таисия.

– Да так. С подопечным своим побеседовал, про жизнь его узнал, вот и пробило. Жил, жил себе мужик, горя не знал. Даже очень неплохо жил, между прочим. Потом угораздило его влюбиться. Развелся с женой, женился на молоденькой, а та его обобрала. И он бомжевать отправился. Ну вот где в жизни справедливость, а?

– Помедленнее, пожалуйста, я записываю.

– Несерьезная ты женщина, Таисия, все бы тебе только хихикать, – огрызнулся Лямзин. – На твоем месте я бы действительно конспектировал. Не каждый день услышишь, как Великий Гуру говорит.

Таисия посмотрела на старательно сохраняемое Лямзиным серьезное выражение лица и хихикнула:

– Тебе карандашик с листиком бумаги дать? Я даже подержать могу, чтоб тебе удобней было писать.

– Нет, ну вы подумайте: и это называется старательная ученица! – огорчился Лямзин. – У тебя что по логике было?

– Пять, – опять хихикнула Таисия.

– Тебя обманули. Твои способности не тянут и на тройку. Во-первых, где ты видела, чтобы кто-нибудь вел машину и писал одновременно? И, во-вторых, самому за собой конспектировать – все равно как самому себе минет делать. Извращение какое-то.

Эдуард сказал это с таким важным видом, что Таисию от смеха разобрала икота. Отхохотавшись, она спросила:

– Слушай, гуру, а куда мы все-таки едем? Молча пригнал откуда-то машину, ничего толком не объяснил, приказал собираться, и вот уже битый час я в полном неведении трясусь в автомобиле.

– Ты, может, и трясешься, – обиделся Лямзин, – а я культурно отдыхаю, получаю эстетическое удовольствие от созерцания природы. А для того, чтобы красоты разглядеть, надо ехать медленно. Вот потому час уже и прошел. Машину я арендовал, зелень, соль, пряности на рынке купил, даже решеткой для запекания на углях запасся.

– Зачем?

– Как – зачем?! – изумился Эдуард недогадливости Таисии. – Сейчас мяса-свежачка где-нибудь купим, к речке съедем и шашлычок сварганим. Видишь, какой я хозяйственный! Кстати, справа – форелевое хозяйство.

– Форелевое хозяйство! – с придыханием произнесла Таисия. – Давай заедем, я так давно хотела здесь побывать!

– Как скажешь. Вот какой я добрый да покладистый, даже не дуюсь на тебя за то, что ты не захотела конспектировать мои мудрые мысли. Между прочим, вон, бассейны – как раз в них-то рыбка и водится.

– А нам посмотреть можно будет?

– И даже купить.

– Эх жаль, духовка не работает, – вздохнула Таисия. – Даже пробовать опасно: вдруг и правда взорвется?

– Зачем нам духовка? – сворачивая направо, деловито осведомился Лямзин.

– Форель испечь.

– Кулинарию тебе, дитя мегаполиса, в школе не преподавали?

– Почему? Был такой предмет, «Домоводство» назывался.

– И что у тебя было по сему благородному предмету?

– Пять, разумеется, – ухмыльнулась Таисия. – Такие вопросы задаешь странные: чтоб по домоводству плохую оценку получить, особым талантом обладать надо.

– Каким? Тупостью, что ли?

– Нет, вредностью. У нас тупым все равно приличные оценки ставили, а вот если умничать, тогда можно было и двойку схлопотать.

– Ага, так же, как и по логике. И, главное, с тем же успехом.

– Ну, знаешь! – возмутилась Таисия. – Я, между прочим, очень даже недурно готовлю!

– А то, что любую рыбу, и тем более форель, можно запечь на углях, на той же самой решетке, не знаешь.

Таисия фыркнула и, отвернувшись от Лямзина, уставилась в окно.

– Давай, выходи, пойдем рыбу ловить, – потрепал ее по щеке Лямзин, остановив машину.

Таисия продолжала дуться и из машины не выходила.

– Ну, или рыбку в бассейнах посмотрим, а? – заискивающе заныл Лямзин. – Она такая интересненькая – желтенькая, и серенькая, и даже на разноцветную некоторая претендует.

– Ладно, – смилостивилась Таисия, вылезая.

Гуляли они по хозяйству вроде бы не долго, но когда вернулись к прилавку за рыбой, около него уже успела собраться толпа.

– Надо же, и откуда только набежали? Ведь никого же не было! – печально вздохнул Лямзин.

– Что ж делать, постоим чуть-чуть, – беспечно отмахнулась Таисия, – кажется, очередь быстро движется.

Очередь и правда шла живо.

– Нам вот эту, пожалуйста. – Эдуард указал пальцем на самую крупную рыбу, плавающую в аквариуме. Продавщица споро заработала сачком. Золотистая форель забилась упругим телом в сетке и вдруг отреагировала мощной белой струей.

– Ой, что это с ней? – подпрыгнула от неожиданности Таисия.

– От темнота! – иронично хмыкнул Лямзин. – Молоки, что ж еще!

– Мальчик, – подмигнула продавщица, – руку женскую почувствовал и сомлел малость.

– Вы нам еще пару девочек подберите, чтоб ему не скучно было одному. Ага?

– Это вряд ли, – хихикнула продавщица. – Сейчас нерест, всех самок на икру поотбирали.

– Ну а вдруг? – заговорщицки подмигнул ей Лямзин, и женщина, зардевшись, быстро выловила две среднего размера рыбки и торопливо сунула в кулек.

– Держите, – кокетливо хлопнула она глазами и наклонилась, продемонстрировав пышное декольте.

– Пойдем, милый, нас наверняка уже дети заждались, – широко улыбнувшись, мурлыкнула Таисия.

– Что ты плетешь, какие дети? – попытался возмутиться он, но Таисия одарила его таким красноречивым взглядом, что майор тут же смолк.

В молчании они прошествовали к машине, уселись, и тут Эдуард не выдержал.

– Тая, ну, Тая! – жалобно заныл он. – Ты что, к продавщице приревновала, да?

– Нет, – взвилась Таисия, – я к твоему тону приревновала. Надо же уметь так про дурацкую рыбу сказать, чтоб женщина готова была сразу в койку к тебе прыгнуть!

– Да откуда ты знаешь, на что она готова была? – возмутился Лямзин. – У нее что, на лбу это было написано?

– Вот именно, на лбу. И на остальных выступающих частях тела. И вообще, я не против твоего флирта со всякими-разными дамами, только постарайся заниматься этим без меня. То есть в мое отсутствие.

Таисия демонстративно надула губки и задрала нос.

– Тая, ну не сердись, – заканючил Лямзин. – А хочешь, мы форель прям сейчас испечем, вот где-нибудь здесь, на берегу реки?

– Не хочу.

– Почему? – искренне огорчился Лямзин, которому страшно хотелось есть, и ссора с Таисией только добавляла ему аппетита.

– Потому что я, в отличие от некоторых прожорливых индивидуумов, за корку хлеба не продаюсь.

– А за две? Ой, то есть я хотел сказать: за жареную форель?

Эдуард быстренько свернул к реке, и машину затрясло на прибрежных кочках и рытвинах. Таисии хотелось сказать в ответ что-нибудь язвительное, и она даже открыла было рот, но от тряски прикусила себе язык и смолчала. Между тем Лямзин остановил машину и, поспешно выскочив из нее, принялся собирать хворост. Потом сложил костер, соорудил из камней мангал и достал из багажника решетку.