Диана Бош - Все совпаденья не случайны

Давно бывшему профессору не было так страшно. Пожалуй, последний раз лет двадцать назад, в Гоа, когда к нему в номер ворвались – по ошибке, приняв за другого, – какие-то люди и приставили ко лбу пистолет. Тогда он успел не только всю жизнь свою за мгновенье просмотреть, но и у всех, кого когда-то чаянно или нечаянно обидел, мысленно прощения попросить. Но тогда понятно – реальная возможность была пулю в голову получить. А сейчас-то чего? Вроде бы не делает ничего плохого человек, денег вот дал, а жуть от одного его присутствия берет…

Мрачный гражданин, резко развернувшись, скрылся из глаз. А Калемков, повертев бутылку в руках, аккуратно опустил ее в стоявшую рядом урну. Но едва Иван Иванович отошел, наблюдавший за ним бродяга всунул туда руку по локоть и достал бутылку. Покрутил пальцем у виска и отправился пить.

А уже вечером в городской морг был доставлен его труп с признаками отравления неизвестным ядом. При вскрытии особенно заморачиваться идентификацией вещества не стали. Действительно, кому какая разница, отчего умер никому не известный бомж…

Тем временем Калемков купил билет до Сочи в плацкартный вагон и отправился в ближайшее кафе радовать желудок давно забытыми яствами. Можно было, конечно, и в купе поехать, но Иван Иванович решил сэкономить – вдруг долго придется работу искать?

Насытившись и оставив официантке щедрые чаевые, профессор решил прошвырнуться по магазинам. В одной из продуктовых лавок он увидел плоды карамболы, и в памяти вдруг отчетливо всплыло, как с первой женой они когда-то, отдыхая в Шри-Ланке, каждый день покупали и ели сладкие мясистые плоды. В груди разлилось ностальгическое тепло, и Калемков, плюнув на экономию, купил все, что нашлось в маленькой лавчонке. Правда, отыскалось не так уж много: всего пять штук, так что существенного урона его бюджету покупка не нанесла.

Иван Иванович разглядывал золотистые плоды и вспоминал, как счастлив был в то безоблачное время, как дьявольски молод. Тогда он еще считал, что не расстанется с любимой женой никогда, что они вместе вырастят детей и внуков, а потом будут доживать свои дни на даче в Подмосковье. Но поди ж ты, развелись.

Куда все ушло? Почему не удалось сохранить любовь? Как-то вдруг опостылело все, вкус к жизни пропал, вот тут-то и подвернулась молоденькая студентка. А когда и брак с ней распался, образовалась тошнотворная пустота. Иван Иванович долго колебался, прежде чем отправиться к бывшей жене просить прощения, но все-таки пошел. А та выгнала его. Как шелудивого пса прогнала.

«Так ты и есть пес шелудивый», – неприятно царапнула совесть. Но Калемков прицыкнул на нее: танго танцуют двое. Если что-то не сложилось, виноваты оба. Да и чего теперь вспоминать? Все, поезд ушел, не запрыгнуть даже в последний вагон.

Обидно, конечно: когда пришел с повинной, бывшая супруга даже не дала ему объясниться. По правде сказать, он и порога переступить не успел. Прям перед носом дверь захлопнулась.

Ну и пусть! Он все равно еще станет счастливым – назло всем, вопреки злодейке-судьбе! Что там говорят про карамболу? Витамина «С» в ней много? А витамин «С» повышает иммунитет. Значит, сейчас профессор Калемков сядет в свой вагон, будет методично поглощать плоды и уже только от этого чувствовать себя счастливым.

Вот ведь занятно как – карамболу еще иногда называют карамболь. А карамболь, как известно, такой удар в бильярде, когда шар, ударившись о другой, рикошетом попадает в третий. Кто бы ни был тот неизвестный «бильярдист» и в кого бы он ни целился, а Калемков пользу из партии извлечет. Хотя нет, для партии одного карамболя мало, а ему, Иван Иванычу Калемкову, и этого кульбита довольно. Спокойной жизни уже хочется, покоя. И покой, он чувствует, очень скоро придет…

Профессор счастливо вздохнул, расстелил газетку и, достав один из плодов, разрезал его. Звездчатые срезы засочились сладким соком, по вагону разнесся экзотический аромат, и тут же к столику Калемкова подбежали двое черноглазых детишек, уставившись на плоды глазками-сливами.

– Ну что, девчонки, пробовать заморское чудо будем? – подмигнул им Калемков.

– Я мальчик, – с достоинством произнес один из малышей. И, ткнув пальчиком во второго ребенка, добавил: – А она девочка.

– Ой, простите, сударь, подслеповат стал, не разобрал, – шутливо поклонился Иван Иванович и вручил обоим малышам по кусочку карамболы.

Тут же к его столику подлетели еще двое, постарше, и им тоже перепало по ломтику. Калемков взял в пальцы последний и принялся жевать, жмурясь от наслаждения.

– Ну вот, вроде бы и перекусил, – крякнул он и начал моститься спать.

Путь, как ни крути, долгий, а ему сейчас как никогда нужны силы…

Последние плоды Иван Иванович съел перед прибытием в Сочи. Детворы уже в вагоне не было – их семья сошла где-то еще ночью, так что делиться ни с кем не пришлось.

Дурнота навалилась внезапно, уже когда Калемков шел по вокзалу. Вот только что радовался погожему теплому дню, как вдруг началась неукротимая, до дрожи, икота. Потом его вырвало, но и после этого тошнить не перестало, стало даже еще хуже. В глазах замельтешили «мошки», руки и ноги заледенели, а тело покрылось мерзким липким потом. Профессор зачем-то поднялся с лавки, на которую было присел в изнеможении, и пошел по перрону – наверное, инстинктивно хотел найти помощь, но вдруг почувствовал, как проваливается в черноту.

«Вот и закончилась моя бесцельная жизнь», – успел подумать Иван Иванович. Затем сознание его сузилось до крошечной точки и погасло.

К содрогающемуся в конвульсиях человеку сбежались люди и, окружив, глазели тупо и равнодушно. Но все же один человек догадался крикнуть: «Врача!» – а другой набрать номер «Скорой».

Сочи был залит солнцем, и от этого настроение само собой повышалось. Вот жаль только – брат укатил из города, а не то забурились бы с ним и Таисией куда-нибудь в горы, в Красную поляну, попарились бы там в баньке, поели шашлычка и жареных грибов. Так нет же, унесла родственника нелегкая куда-то за тридевять земель.

Вопреки собственным Лямзина невеселым ожиданиям и пессимизму начальства, расследование сразу же дало плоды. Одна из дежурных по вокзалу опознала Калемкова по портрету и проводила майора в медпункт, где мужчине оказывали первую помощь.

– А что у него было? – поинтересовался Лямзин.

– Судороги, жар, спутанное сознание. Типичная картина интоксикации.

– Отравился, что ли?

– Ну, да, – кивнула фельдшер.

– А чем? Никак, алкоголем? До белой горячки дело не дошло?

– Нет, там что-то другое. Да вы в больницу на улице Пирогова поезжайте, там уже должны были анализы сделать.

– Ага, – промычал Лямзин. И, терзаемый сомнениями, спросил: – А как думаете, с ним все в порядке, жив он?