Дональд Харстед - Одиннадцать дней

Элизабет поднялась и спиной удалилась из поля зрения камеры.

"Теперь Сиркен... начиная отсюда и далее, все идет весьма поверхностно. Секундочку...", и он снова включил быструю перемотку.

"Вот", сказал он, "это Кеннет Миллс. Он -- следующий мужчина -- и последите-ка..."

На экране длилось какое-то копошение, продолжавшееся почти минуту. Потом Кеннет Миллс повернулся спиной к камере и удалился во тьму.

Саперстейн усмехнулся: "У старого Кенни, очевидно, не встал."

"Если бы моя жена участвовала в подобной крутой работе", сказал Хал, "то не уверен, что у меня вообще что-то получилось."

"Тяжело быть ведомым", сказал я.

"Остальное -- обычный материал", быстро сказал Саперстейн. "Очевидно тот, кто отвечал за камеру, под конец забыл о ней, потому что минуты три-четыре мы видим просто пустой алтарь."

Он начал перематывать ленту к началу, а мы снова включили свет.

"Что ж", сказал Саперстейн, "эта лента многое говорит нам о группе. Например, ясно, что Траер -- верховный жрец. Так же очевидно, что Элизабет Миллс занимает в организации весьма высокий ранг и я склонен думать, что она идет сразу вслед за Филлис, или, быть может, сразу перед ней. Кеннету Миллсу, похоже, недостает вовлеченности."

Раздался одобрительный смех.

"Сиркен", продолжал он, "по рангу, похоже, стоит сразу за Элизабет, и, вероятно, является мужчиной номер два. В их порядке далее следует МакГвайр, потом Тодд Глатцман, или, нам кажется, что это Глатцман -- трудно сейчас сказать. Потом другие женщины, причем Рейчел - на последнем месте. По мантии этого на скажешь, однако обратите внимание, что дата на ленте -- 14 октября. Суббота. Если верна наша оценка, то Рейчел примерно на восьмом месяце, и на последнем месте может стоять из-за этого. Мне кажется", сказал Саперстейн, "что нашим слабым звеном в группе является Кеннет Миллс. Думаю, что к нему можно найти подход."

"Мы хотели показать вам эту ленту", сказала Эстер, "просто, чтобы вы понимали, с чем имеете дело. Эти люди настроены серьезно. Они -- фанатики. Вероятно, они принесли в жертву ребенка на церемонии, похожей на ту, что вы только что видели. Мы хотим, чтобы вы об этом задумались."

Мы задумались.

"Эти люди", сказал Саперстейн, "находятся на высшем уровне сатанистской активности. Философски, морально, политически. Они полностью вовлечены и сделают все от них зависящее, чтобы защитить группу."

"И если вы произносите термин "фанатик"", сказал Хал, "вы только царапаете им поверхность. Они станут повиноваться Траеру вплоть до самого страшного конца. Буквальным образом."

"Что-то вроде Чарли Мэнсона?", спросил я.

"Именно", ответил Саперстейн.

"Чудесно."

"Тот, кто убил четверых", сказал он, "тоже очень вовлечен, и тоже фанатик. По какой причине -- мы еще не знаем. Но я не думаю, что он удовлетворится всего четырьмя. Я склонен думать, что он хочет добраться до Траера. По меньшей мере."

26

Воскресенье, 28 апреля

19:44

Эстер встала и огляделась.

"Теперь у меня плохие новости." Она достала номер газеты из ДеМойна. "Здесь у нас интересные репортажи."

Она бросила газету Квинту, который поймал ее в воздухе.

"Это прочитают все", сказала она. "Для прессы в этом деле не слишком много фактов, им негде разыграться и поэтому они берут интервью у "человека с улицы". Который, в данном случае, похоже, напуган."

"Им хочется, чтобы он казался напуганным", сказал Хал.

"Правильно понимаешь", согласилась Эстер. Она села на стол Ламара и заболтала ногами. Мы поняли, что сейчас начнется самое важное. Никто просто так не сидит на столе Ламара.

"Не знаю, как вы, а я только что провела кучу времени в городе и еще ни разу не говорила с напуганным жителем." Она осмотрела нас.

Раздался хор отрицающих голосов.

"Однако, в офисе прокурора газеты читают. И губернатор тоже читает газету. И они не проводят слишком много времени в разговорах с людьми. Поэтому, я предполагаю, что этой статьей они заинтересуются." Она резко встала и тряхнула волосами так, словно по-настоящему разозлилась.

"Во всяком случае, офис генпрокурора выставил нам что-то вроде ультиматума. Если в следующие два дня мы не проведем арестов, то они привлекут к расследованию дополнительные силы."

Молчание.

"А когда они это сделают, то произойдут две вещи. Первое: они назначат работать над делом тридцать с лишком людей из ОУР и ГП. Я участвовала в двух таких операциях. Один раз, как назначенный член команды, другой - как первоначальный офицер на деле. Вам дают почти неограниченные ресурсы и почти неограниченно вас трахают. Люди наступают друг другу на ноги, заново изучают все предыдущие материалы, просматривают всю информацию, которую вы уже раздобыли. Доводят вас до бешенства и повторно делают всю работу."

Она отхлебнула кофе. "Второе: они эффективно отпихивают вас от дела. Они ломают цепь событий и нарушают вашу концентрацию. Они так часто говорят с вашими свидетелями, что те уже просто больше не могут видеть ни одного копа. Они пережигают все и вся. Они всему мешают."

Она еще отхлебнула кофе.

"А потом они обычно исчезают. Потому что "исчерпали ресурсы", отпущенные на дело. И через две-три недели вы сидите над перетраханным делом и вся ответственность за него остается на вас." Она снова уселась на стол. "А пока они бешено толкались, вас эффективно отпихнули от дела."

"Поэтому", сказал Хал, "нам надо пошевеливаться. Чуть добавить давления. Нам не нужны спецсилы -- точка. Поэтому надо потянуть за ниточки. Однако, у нас есть одно преимущество." Он жестом показал на Эстер и улыбнулся. "Эстер, для тех, кто еще не знает, была у нас секретным агентом по наркотикам. Потом ее послали в школу криминального профайлинга ФБР и, перед тем, как вернуться в отдел общих преступлений, она год проработала в отделе криминальной экспертизы."

Эстер встала и поклонилась.

"Для нашего случая", сказал Хал, "Эстер лично профилировала четыре дела об убийстве. Исследовала материалы из...", он взглянул на листок бумаги на столе, "...из Национального центра анализа насильственных преступлений." Он улыбнулся: "Это все, что мне об этом известно. Эстер, тебе слово."

Она оглядела комнату. "Некоторое время изложение будет слегка эзотерическим, поэтому если станете засыпать, просто поднимите руку, и я вас отпущу."

Молчание.

"Окей, начали. Кстати, если сюда пришлют подкрепления, всю мою работу повторит какой-нибудь другой агент."

Она открыла чемоданчик и достала стопку бумаги.

"Вот это, джентльмены", сказала она, поднимая бумаги вверх, чтобы мы все увидели, "профили четырех преступлений. Здесь информация о месте преступления, виктимология, насколько мне удалось ее собрать, физические характеристики и поведение подозреваемого, насколько я его понимаю. Ничего сверхъестественного. Насколько я могу судить, все четыре преступления совершены одной и той же личностью или личностями. Я составила персональный профиль преступника -- нечеткий, позвольте сразу это сказать. Но есть один главный индикатор, который можно принять с уверенностью -- то, что он преступный психопат. Возможно, шизофреник, возможно, параноик..."