Роберт Фиш - Риск - мое призвание

Зигмунд упрямо потряс головой и уселся на свой стул.

Я стоял прямо перед Зиглиндой. Мюллер выглядел озадаченным и поигрывал «Люгером». Зиглинда пожала плечами.

— С девушкой все в порядке? — поинтересовался я.

Зиглинда усмехнулась.

— А если нет? Что тогда, Herr Драм?

Я понял, что не стоило развивать эту тему, и обернулся к Мюллеру, который снова принялся играть своим «Люгером».

— Они понимают английский? — спросил я его.

— Откуда мне знать, — насупился Мюллер.

С улыбкой я повернулся к Зигмунду и сказал по-английски:

— Ты — сутенер, а сестрица твоя — шлюха. Зигмунд продолжал молча на меня таращиться. Я бросил Мюллеру:

— Передайте, что я попросил разрешения закурить.

Мюллер перевел мои слова на немецкий, и Зигмунд разрешил. По-английски он понимал примерно так же, как я по-непальски. Я закурил и, обращаясь к Мюллеру, проговорил:

— Похоже, нам ничто не мешает потолковать.

— Мне не о чем с вами говорить, — ответил Мюллер.

— Вот как? А я так не считаю. Или вам уже безразличны эти восемьсот тысяч марок?

— Вы что, хотите сказать, что вам они небезразличны?

Я бросил на него взгляд исподлобья.

— Неужели вы серьезно думаете, что я потащился в Восточный Берлин ради красивых глазок мисс Киог?

— Говорите на немецком! — резко бросила по-немецки Зиглинда.

Покачав головой, я сказал Мюллеру:

— Передайте ей, что я хотел бы кое-что сообщить, но из-за слабого немецкого не могу этого сделать. Скажите, что, как только мы закончим наш разговор, вы тут же переведете.

Зиглинду это, похоже, успокоило. Зигмунд сидел чернее тучи.

— Ну, и что же дальше? — поинтересовался Мюллер.

— Он собирается сдать ее властям «красных» взамен убитого Вильгельма Руста.

— Знаю.

— А она сама не знает, чего она хочет. Она думает, что ей нужны деньги, но Зигмунд вполне может вправить ей мозги. А вы, Мюллер?

— А сами-то вы как думаете?

— Ну, хорошо. Американка мне доверяет. Будет ли у нее повод не доверять вам, если я скажу ей, что вы — человек Ферге?

Это Мюллера заинтересовало.

— Нет, — ответил он. — Не будет.

— Тоже прекрасно. Вы что, хотите, чтобы близнецы нам все испортили?

— Но каким образом…

— Пошевелите мозгами. Нам вместе с американкой надо смываться.

— Ага, так я и знал. Вам надо, чтобы я помог вам бежать.

— Даю вам двадцать пять процентов.

— А если меня все устраивает, как есть? Ферге упоминал, что вы находитесь здесь с заданием отыскать пропавшего американца. Фреда Сиверинга, кажется.

— У меня и дома работы столько, что никуда ехать не надо. Конечно, черт возьми, мне надо найти Сиверинга, ведь они, Сиверинг и девчонка, вместе могут вывести нас на деньги. Но, разумеется, если вы предпочитаете якшаться с двумя «красными» психопатами… Не думаю, что вы настолько глупы, — с ехидством закончил я. — Постойте-ка. Кажется, я понял. Вы просто хотите выжать больше, чем двадцать пять процентов.

В черных, как агат, глазах Мюллера загорелся интерес. Впервые за все время они ожили, и в них отразилась вся гамма его переживаний: они вопрошали, сомневались, взвешивали. Я продолжил:

— Вы получите ровно четвертую часть найденного нами, и не более того. Не хотите — не надо.

— Без моей помощи вам крышка. Штрейхеры прихлопнут вас. Другого выхода у них нет.

Однако я так не думал. Только один человек в этой комнате мог желать моей смерти, и этим человеком был Мюллер. Если, конечно, он рассчитывал вернуться на Запад и продолжить свою работу у Ферге. Я был уверен в том, что он прекрасно это понимает. Но ему вовсе не надо было знать, что мне это известно, и поэтому наша дискуссия принимала чисто риторический характер.

— Ведь это я выяснил, что Сиверинг в Германии, — вновь заговорил я. — Черт с вами, треть.

— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил Мюллер.

Я развел руками.

— Мюллер, с вами трудно спорить. Ладно, делим пополам. А вы сможете нас отсюда вытащить?

Зиглинда метнула беспокойный взгляд сначала на меня, потом на Мюллера.

— Ну? — произнесла она.

— Скажите ей, что я закинул удочку насчет того, как бы не передавать девчонку «красным» властям.

— Пятьдесят на пятьдесят, — повторил Мюллер.

Я печально улыбнулся.

— У меня нет другого выбора.

Мюллер принялся что-то быстро говорить Зиглинде по-немецки. Она сперва заулыбалась, но вдруг неодобрительно нахмурилась и с подозрением покосилась сперва на меня, а потом на брата. Но Зигмунд спал.

— Ну а сейчас-то что не так? — поинтересовался я у Мюллера. — У вас же пушка.

— Нет. Я должен подумать.

— Отведите Драма к девчонке, — сказала ему Зиглинда. — Нам всем надо поспать.

— А что будет утром? — спросил Мюллер. — Мне глубоко до лампочки вся эта ваша политика, фроляйн. Будь вы хоть трижды коммунисткой, или анархисткой, или желали бы вернуть на императорский трон ближайшего из ныне живущих родственников кайзера Вильгельма. Мне только надо…

— Утром, — оборвала его Зиглинда, — мы с братом это решим. А что вам надо, мне совершенно ясно.

Мюллер пожат плечами и повел меня через дверь и далее по коридору в фасадную часть здания. Приоткрылась дверь, и из нее высунулась голова Отто Руста. Увидев Мюллера с «Люгером», он оторопел.

— Я вместе с вами, — сухо бросил Мюллер.

— Не знаю, — ответил Руст. — Мне о вас ничего не говорили.

На другом конце коридора стояла Зиглинда.

— Все в порядке, Отто, — тихо отозвалась она. Руст провел пятерней по своим жестким светлым волосам.

— А, убийца, привет, — произнес я. — Даже не стал дожидаться похорон? Хорошенькое дельце, нечего сказать.

Он вспыхнул, и его лицо приобрело оттенок вареного лангуста, которого я так и не успел отведать в Бар-Харборе. Неуклюже размахивая руками, он кинулся на меня. Поймав его за кисть, я с хрустом начал заламывать пальцы назад, пока он не опустился на колени. Вот таким манером я продолжал завоевывать симпатии, убеждать и сколачивать из собравшихся над винным магазином ребят большую и дружную компанию.

Вот тут-то Мюллер и продемонстрировал, что еще не принял насчет меня окончательного решения, или же это решение было отрицательным, а возможно, он просто хотел со всей наглядностью показать Русту, на чьей все-таки стороне он сейчас был. И показал это весьма убедительно, шарахнув меня в висок своим «Люгером». Я опускался на колени, а Отто Руст поднимался на ноги, будто мы с ним качались на перекидной доске. И не успел Мюллер среагировать, если он вообще собирался это делать, как Руст с размаху ударил меня ногой прямо в лицо.

Свет беззвучно померк в моих глазах.

Казалось, что голос доносился откуда-то с обратной стороны Млечного Пути вместе с осыпавшим меня звездным дождем: