Софи Ханна - Маленькое личико

– Элис, вам нужно успокоиться. Попробуйте смотреть на вещи объективно…

Саймон гладит меня по руке. Он почти слово в слово повторяет речи Вивьен. Все кругом такие рассудительные – одна я полоумная.

«Войди в мое положение, – толковала мне Вивьен, – ты говоришь одно, а Дэвид другое. Я вынуждена допустить, что ты лжешь, Элис, или что ты… нездорова. Только не надо так смотреть – ты должна понимать, что я не могу с ходу отбросить этот вариант. Ну и как тебя отпустить одну с ребенком? Ты по собственному опыту знаешь, что малейшие страхи могут разрастись и целиком захватить человека. Если я выпущу этого ребенка из виду, то с ума сойду от беспокойства».

– Если это мой ребенок, я имею право брать его с собой куда захочу! – ору я на Саймона. Я вижу, что на нас оборачиваются, но мне плевать. – Имею или нет?

– Вот вы немного успокоитесь, и тогда, я уверен…

– Они позволят? Ничего подобного! А без их разрешения я никуда не могу ее взять. Они легко меня одолеют. Вивьен гораздо сильнее меня – накачала мышцы в этом проклятом… месте…

Я обвожу руками зал. Ненавижу всех и вся.

– Норовит решать за каждого, любую мелочь. Кроватка, почти все детские вещи. Записала Флоренс в Сиджуикскую школу, даже не спросив меня.

– Уже?

– Еще до родов. Чтоб ни минуты не терять! Там нужно записываться до рождения, не то рискуешь пролететь. Очередь на пять лет вперед, Вивьен талдычит об этом без конца. Я-то, дурочка, думала, что Флоренс сможет хоть немного… просто пожить, что ей пока не нужно ничего… добиваться…

– Вам надо взять себя в руки. – Саймон откашливается. – Ваш муж… случайно вас не избивает?

– Да вы хоть слушаете меня?

Дэвид в жизни не ударит меня. Я уже почти произнесла эти слова, как вдруг поняла, что даже не представляю, на что он способен. Он не такой, как Вивьен, – у той все имеет рациональное обоснование. В ее мире действуют правила и гарантии: стабильность. Она похожа на диктатора, что управляет страной, на главаря мафии. Если ты ее любишь и послушен, то получаешь все мыслимые привилегии.

А Дэвида захлестывают волны эмоций, с которыми он не в силах совладать, и он срывается на окружающих. Теперь я понимаю, что даже его уход в себя после гибели Лоры был своеобразным вызовом.

– Не хочу обсуждать Дэвида, – говорю я Саймону.

Тот вновь гладит меня по руке. В первый раз меня тронуло, но теперь этого мало. Я жду от Саймона реальной помощи.

– Чарли… сержант Зэйлер мне рассказала, что случилось с его первой женой.

Это замечание так поражает меня, что я проливаю воду из стакана.

– Что с вами? Простите, если я…

– Нет-нет, все в порядке. Просто я никак не ожидала, что вы об этом заговорите. Я… пожалуйста, давайте сменим тему.

– Вам нехорошо?

– Голова что-то кружится.

Саймон застал меня врасплох. Я не могу обсуждать смерть Лоры, не готова к этому. Мне нужно подумать, что сказать. Несомненно, все, что я сообщу Саймону, будет передано сержанту Зэйлер. В конце концов, это же убийство. А я уже успела понять, что мои беды сержанта нисколько не волнуют.

– Еще воды? Или, может, на свежий воздух? Надеюсь, я не слишком грубо…

– Нет, все нормально… Правда. И мне пора.

У Саймона звонит мобильник, и он лезет в карман. Странно, почему же так долго молчит мой. Вивьен не удосужилась проверить, все ли у меня в порядке. Ведь я уходила в таком состоянии, что… Пока Саймон говорит (судя по его репликам, кто-то очень хочет видеть его в воскресенье), я лезу в сумку за телефоном – взглянуть, нет ли пропущенных вызовов.

Но телефона там нет. Я переворачиваю сумку вверх дном и вытряхиваю на стол, сердце бешено колотится. Та к и есть: мобильник исчез. Его кто-то забрал. Конфисковал. Встаю и запихиваю вещи обратно в сумку. Пару раз роняю на пол ключи и безутешно плачу. Слезы застят глаза, ничего не вижу. Я падаю обратно на стул. Саймон торопливо бормочет в телефон, что ему нужно идти.

– Давайте я помогу.

Он начинает складывать вещи в сумочку. Я так убита, что даже не в состоянии поблагодарить. Все люди в ресторане смотрят на нас.

– Утром телефон был в сумке. Это Дэвид забрал его.

– Может, вы просто забыли…

– Да бросьте вы! Что еще должно произойти, чтобы вы поверили мне? Что должно со мной случиться? Дожидаетесь, пока меня убьют, как Лору?

Подхватив сумку, я бросаюсь к выходу, на бегу задевая мебель. Наконец-то я на улице. Бегу что есть мочи. Куда – и сама не знаю.

Саймон недолюбливал Колина Селлерса. Все детективы отлично знали, что, имея жену и двух малолетних детей, Селлерс третий год путается с какой-то Сьюки. Это ее сценический псевдоним, а настоящее имя – Сюзанна Китсон. Селлерс охотно рассказывал о ней без утайки, так Саймон узнал, что Сьюки – певица, выступает в местных ресторанах, а порой на круизных теплоходах. Ей всего двадцать три, и она еще живет с родителями. Во время круизов у Селлерса всегда было мрачное настроение.

Саймон не представлял себя женатым: день за днем, год за годом ложиться в постель и просыпаться с одной женщиной. Пожалуй, такое может и прискучить. Саймон понимал, что тут есть риск влюбиться в кого-нибудь еще. Но все же противно было наблюдать, как Селлерс хвастает каждому встречному-поперечному, что они вытворяют со Сьюки. «Только, чур, ни слова Драконихе», – шутливо предупреждал он после очередной сальной байки, зная, что сослуживцы иногда сталкиваются с его женой на разных сборищах.

Хотя, наверное, ему все равно, узнает ли Стэйси. Саймон не замечал у Селлерса никаких признаков любви, раскаяния, терзаний – вообще сильных эмоций. Как-то раз он спросил Чарли:

– Как ты думаешь, у Селлерса с его любовницей серьезно?

Чарли чуть не подавилась от смеха.

– «Любовницей»? Ты в каком веке живешь?

– А как бы ты ее назвала?

– Ну, не знаю. Телка на стороне. Не думаю, что серьезно. Просто интрижка, к тому же она певица, типа шикарная баба, а таким парням, как Селлерс, нужны статусные подружки. Могу поспорить, у него крохотная шишка. А что бы женщины тебе ни пели, размер имеет значение!

Слушая, как Селлерс докладывает Прусту о работе, что они с Гиббсом провели по делу об исчезновении Элис и Флоренс Фэнкорт, Саймон старался не думать о размерах его члена. Вряд ли Чарли права, а то у Селлерса не хватило бы наглости хвалиться своим прибором. Завидев привлекательную девицу, Колин притворно пугался: «Ой, у меня сейчас как встанет!»

В то утро под пристальным взглядом Пруста Селлерс изображал бьющую через край энергию. Инспектор внимательно слушал отчет, прикладываясь иногда к кружке «Лучший в мире дед». Селлерс вещал постным голосом, словно принял обет целомудрия и вступил в общество трезвости. Воздействие Снеговика можно сравнить с ледяным душем.