Софи Ханна - Маленькое личико

– Так это ты сделал?

Бир удивился, а потом повеселел.

– Прикалываешься, начальник?

Саймон покачал головой.

– Я вину признал, разве нет?

– А куда ты дел сумочку убитой? И нож?

– Ты хоть что-нибудь знаешь про Лору Крайер? – спросил Бир. – Про ее работу? – и он заговорил легким светским тоном: – Если б она осталась в живых, могла бы сейчас создать лекарство от рака. Может, когда-нибудь его создаст ее лаборатория, а ведь работу начала доктор Крайер. Ты знаешь, что это она уговорила Морли Ингланд вложить миллион долларов в «БиоДиверс» – финансировать исследования? Она могла бы прославиться. И я, кстати, тоже.

– Куда ты дел сумочку и нож?

– Не помню.

Бир осклабился, радуясь, что хрен с него что возьмешь, и почесал заголившееся брюхо длинными ногтями. Л-Ю-Б-И – прочитал Саймон.

– Выкинул. Зачем вам теперь понадобилось?

– Ты вообще помнишь, как ударил Лору Крайер ножом?

Поведение Бира начало злить Саймона. В животе будто разгорались угли. Только из-за Бира или они тлели и раньше? Как-то Чарли посоветовала ему представлять, что берешь огнетушитель и заливаешь пламя. «Представь мокрую пену, – говорила она, – чтобы сами слова казались волглыми». Сейчас рецепт подействовал. Неужели благоразумная дама, что давала этот совет, и вздорная старшеклассница-переросток, которая металась сегодня по комнате следователей, – одно и то же лицо?

– Получается, что ударил, – ответил Бир. – Там все улики налицо.

Иронически растягивая слова, он явно провоцировал Саймона.

Та к и напрашивается, чтоб ткнули харей в пепельницу. У Саймона зачесались руки.

– Слушай, ты, мудило. Пропали без вести молодая мать с ребенком. Младенцу нет и месяца. Если расскажешь, как было, мы их быстрее найдем.

В детстве Саймон намыливал рот всякий раз, когда случалось выругаться при матери. На службе другие полицейские обыденно сквернословили, но Саймон употреблял бранные слова только по делу и осмысленно. Смаковал каждое ругательство из того мира, где его родителям нет места.

Бир пожал плечами:

– Ты теряешь время, начальник. Не иначе, твоя молодая мать с ребенком давно на небесах.

Саймон глубоко вдохнул. Неправда. Неужели и Чарли так думает? Почему у него не хватает смелости спросить? Перед самым исчезновением Элис пристыдила Саймона, указав на его никчемность. Чтобы не думать о том, что разочаровал Элис, Саймон твердо решил не сомневаться, что она жива, – ведь она же верила в него. Это позволяло оттянуть время и отсрочить развязку.

– А по-моему, все было вот как, – начал Саймон. – Адвокат посоветовал тебе пойти на сделку с полицией. После экспертизы ДНК ты влип. Адвокат сказал, что если не признаешься, то получишь пожизненное. Присяжные нипочем не поверят такому подонку, как ты.

Заметив беспокойство, промелькнувшее в глазах Бира, Саймон продолжил:

– Невиновный в большинстве случаев возмущается и пытается оправдаться. Но это ведь средний класс, к нему неплохо относятся в обществе. А о твоем происхождении, Бир, я знаю – смотрел материалы дела. Бедность, неполная семья, улица, растление… Когда за плечами такая жизнь и адвокат говорит, что надо взять на себя чужие делишки, ты соглашаешься, верно? Потому что подобная херня всегда случается с таким отребьем, как ты, причем на каждом шагу.

– Это из-за отребья вроде тебя у наших такая жизнь! – С Бира наконец-то слетело благодушие.

Странно он выразился, подумал Саймон, что еще за «наши»? Ни жены, ни детей у Бира нет. Может, он имел в виду уголовников – особый класс, принадлежать к которому почетно? Или изгоев общества в целом?

Саймон наклонился к Биру:

– Слушай меня. Если это не ты убил Лору Крайер, тогда я знаю кто. Испорченный мальчик, что живет в большом доме с богатой мамочкой. Вот кому ты помог уйти от ответа.

– Никому я не помогал.

Снова непрошибаемая физиономия.

– За несколько недель до убийства тебя пару раз видели в саду «Вязов». Что ты там делал?

– В саду чего?

– «Вязов». Там, где убили Крайер.

– Доктора Крайер, с вашего позволения. Хотя для вас она просто гребаный труп…

– Что ты делал в «Вязах»?

Бир пожал плечами:

– Не помню.

– Если боишься, что накинут срок за самооговор, то можешь расслабиться. Тебя-то, конечно, обвинят, но с учетом уже отбытого… Или дрейфишь, что слишком рано выйдешь? Ты ведь нажил пару-тройку врагов, когда решил помогать легавым и продал всех бывших дружков, верно? Испугался, что за стенами тюряги недолго будешь солнышку радоваться?

– Кто здесь пересрал, так это ты, умник.

Бир вытащил еще одну сигарету из пачки и закурил. По его физиономии ничего нельзя было понять.

– На тебя заимели зуб, и они никуда не денутся ни через пять лет, ни через шесть, ни через семь, – наседал Саймон. – Когда бы ты ни вышел, тебе не обойтись без нашей защиты.

Так что на твоем месте, – он взял со стола пачку «Мальборо» и спрятал в карман, – я бы уже начинал думать, как поступить, чтобы мы захотели тебе помочь.

Бир выпустил облако дыма и сощурился:

– К следующему разу ты уж постарайся выучить, кем была Лора Крайер и чем она занималась. Тебе надо меня расколоть из-за другого дела, которое вообще не касается ни Лоры, ни меня.

«Лора». А ведь Бир ее даже не знал. Давно ли Саймон перестал думать об Элис как о «миссис Фэнкорт»? Интерес к человеку не обязательно подразумевает фамильярность.

– На правду ведь тебе насрать? Ты просто хочешь, чтобы я сказал то, что нужно.

– В каком смысле?

– Чтобы все маленькие мусорята зажили счастливо. Тут и сказочке конец.

Да уж, конец. Сколько Саймон ни бился, он не вытянул из Бира больше ни слова.

Cо сдавленным стоном открываю глаза. Просыпаться – настоящая мука. Снова ныряешь с головой в неотступный кошмар. Дэвида на кровати нет. В дверях стоит Вивьен: черный брючный костюм и серая водолазка. На лице, как всегда, легкий макияж. Улавливаю запах духов «Мадам Роша». Кажусь себе грязной и скверной. Я не мылась и даже не умывалась с понедельника. Волосы спутались, во рту сухо и гадко.

– Ну как, выспалась, тебе лучше? – спрашивает Вивьен.

Я не отвечаю. От слабости не могу открыть глаза, веки как свинцовые. Но не от лекарств, а от переживаний. После беседы с доктором Аллен я перестала пить ко-кодамол.

– Не хочешь искупаться, полежать в ванне? – предлагает Вивьен, натянуто улыбаясь.

Трясу головой в ответ. Пока она здесь, я не могу выбраться из постели.

– Элис, мы все страдаем – не одна ты. Но что бы ни случилось, надо оставаться цивилизованными людьми.

Слышу голос Дэвида, он в детской оживленно рассказывает что-то Личику, а вот мне о счастье заказано и думать. Я чувствую себя отверженной.