Софи Ханна - Маленькое личико

Вивьен оборачивается. У нее отваливается челюсть и дрожит кожа на шее.

– Это еще что ты выдумала?! – кричит она.

Я в растерянности замираю.

– Надень брюки! Как ты смеешь? Ты где находишься, в массажном салоне? Как ты можешь заголяться посреди моей кухни?

– Но… вы же велели мне раздеться, чтобы все постирать.

Я всхлипываю. Дэвид ладонью загораживает радостную гримасу, но Вивьен и так ничего не заметила бы. Она пышет яростью, уверенная, что я нарочно ее дразню. У меня текут слезы, и я прикрываю голую грудь скрещенными руками. Я больше не могу терпеть унижение и несправедливость.

– Я думала, вы хотите, чтобы я прямо сейчас… – пытаюсь я оправдаться, но понимаю, что это бесполезно. Вивьен я отвратительна.

– Я хотела, чтобы ты пошла наверх, вымылась и переоделась, а потом принесла грязную одежду мне. Я не просила устраивать стриптиз средь бела дня у меня на кухне. Даже шторы не задернула! Тебя мог увидеть кто угодно!

– Простите.

– Не желаю слушать! Элис, ступай вымойся и надень чистую сорочку. Живо!

С плачем бросаюсь вон. Всякий раз я думаю, что худшее позади и ничего ужаснее быть не может, и всякий раз обманываюсь.

Этот последний позор горше всех прежних, поскольку я сама его навлекла. Конечно, Вивьен вовсе не заставляла меня раздеваться прямо на кухне. Я должна была это понять и поняла бы, если бы Дэвид своими пакостными затеями не довел меня за эти дни до такого состояния. Он исказил мое восприятие действительности, затуманил рассудок. Наверное, радуется теперь, что я сама себя уничижаю, как ему и не снилось, сама с готовностью позволяю вытирать о себя ноги.

Запершись в ванной, рыдаю. Нос распухает, и все плывет перед глазами. В зеркало глядеть боюсь. Как долго еще ждать пятницы! В пятницу полиции волей-неволей придется вмешаться, и мне наконец окажут помощь. Но в кого я превращусь к тому времени? Смогу ли я нормально ухаживать за моей девочкой, даже если повезет и у меня будет такая возможность? Впервые я не уверена.

– Не понимаю я вас, – Винни Лоуи устало покачал головой, – раздуваете из мухи слона. Зачем?

– Кокаин относится к веществам класса А [29], – пояснил Саймон.

Винни – вылитый бульдог на транквилизаторах – сидел напротив Саймона в допросной полицейского участка. Его адвокат – тихая дама средних лет в дешевом костюме – до сих пор ни разу не открыла рта, только время от времени вздыхала.

– Да, но я же не продавал его. И там было-то всего ничего – для личного употребления. Незачем волну гнать…

– Администрации клуба так не кажется. Дурь ты прятал у них, и не где-нибудь, а в игровой. В пеленальном столике. Забавная деталь.

– Просто моя девчонка – там администратором, – пояснил Винни.

Саймон нахмурился:

– И что с того?

– Где же мне еще прятать кокс? В игровую я только и мог лазить, когда заходил к Донне. Ее теперь вытурят с работы?

– Само собой. Она помогала тебе прятать в клубе наркотики.

Лоуи изумленно выкатил глаза и покачал головой, словно дивясь, в каком безумном мире мы живем, если возможны такие вещи. Адвокатша опять вздохнула.

– Послушайте, я уже все рассказал тем легавым, что меня свинтили. А они с какого-то перепугу решили, что я и вам обязан все выложить. Че вообще такое?

– Нас интересует нож, найденный вместе с наркотиками в пеленальной.

– Я уже сказал – он не мой. Видать, дружбана, Дэза.

– Дэррила Бира?

– Ага. Он там сто лет валялся, и я его не трогал.

– Сто лет? А если точнее?

– Не знаю… Больше года. Может, два… Не помню, правда. Он всегда там был.

Саймон попытался поймать взгляд адвокатши. Немудрено, что ей неохота участвовать в допросе, если клиент – такой олух.

– Нож появился в пеленальном столе до того, как Бира посадили, или после?

– Бля буду, не помню! Кажись, до.

– Ты видел, как Бир прятал нож? Говорил он тебе о нем?

– Нет, но это он, сто пудов. Больше никто не знал про нашу нычку – так мы ее называли. – Лоуи ухмыльнулся.

– Допустим. Объясни теперь, как Бир мог попасть в игровую. Или у него там тоже подружка работала?

– Не, но они с Донной кентовались. Мы же все трое – одна компания.

– А мог он спрятать нож так, что Донна этого не видела?

– Не хрен делать. Там же отдельная комнатушка возле толчка, незаметно можно запрятать. – Винни на глазах раздулся от гордости. – В этом весь жир нашей нычки.

Саймон замолчал и крепко призадумался.

Бира взяли дома, утром в субботу – на следующий день после убийства Лоры. Игровая в «Уотерфронте» открывается по будням в восемь тридцать, а в субботу – в девять. Бир мог успеть заскочить туда и спрятать нож, а потом уж пойти домой. Но почему он не оставил там же Лорину сумочку? Хотя, конечно, ему ничего не стоило сбросить ее в любой мусорный бак. Тогда ее уже не найти. Саймон хотел лишь одного – дождаться завтрашнего дня. Ему позарез нужно позвонить в одно место. После этого звонка все станет гораздо проще, звонок на многое должен пролить свет.

– Игровая для всех детей? В смысле, по возрасту.

– От рождения до пяти. А у вас что, спиногрызы есть?

Не ответив, Саймон вынул из кармана фотографию Фэнкортов, которую нашел в столе в кабинете Элис. Все семейство – Вивьен, Дэвид, Элис и Феликс – в саду «Вязов».

– Узнаешь кого-нибудь?

– Да, этот пацаненок зависал в игровой. Донна его называла «маленьким лордом Фаунтлероем» [30], потому что он больно культурно разговаривал. И эту – Тритониху.

Винни мотнул головой и расплылся в улыбке. Он вел себя так, будто у него нет и не бывает никаких забот. Пожалуй, и впрямь по тупости не понимал, что может загреметь по-крупному за хранение наркоты.

– Значит, она какая-то родня этого мажора?

– Видел их когда-нибудь вместе?

– Нет.

– А почему Тритониха?

– Это мы с Дэзом придумали. Просто она постоянно торчала то в бассейне, то в джакузи.

– У вас с Биром были клубные карточки? – Саймон даже не пытался скрыть недоверия.

– Не гони, начальник! Мне таких цен не поднять. Не-а, мы ходили другим путем – через бар «Чомперс». Там и дурак пролезет, но не всем хватает смекалки.

Адвокатша с явным отвращением зыркнула на Винни и вернулась к своим ногтям с облупившимся бледно-розовым лаком.

– Тритониха там зависала почти каждый день, ну и мы тоже, – продолжил Винни. – Знаете, когда делать не хрена. Хотя вы небось не знаете. Зуб даю, что она подслушивала наши разговоры. Мы прикалывались – типа, запала на нас и везде за нами таскается. Видать, она понимала, что мы «левые», но ни разу не вякнула.

– О чем вы обычно говорили?

– О делах, – с достоинством ответил Винни. – Об отсидках. Гнали, понятно, порожняк: перестрелки, мокруха… Дэз говорил, старуха от наших телег… ну, вы поняли. – Лоуи подмигнул. – Да нет, Тритониха ни хрена на нас не западала – просто любопытная овца.