Иэн Рэнкин - Открытая дверь

Наконец Чиб поднялся, отряхивая ладони от воображаемой пыли.

— Я не очень хорошо разбираюсь в искусстве, — проговорил он. — Хотя некоторые его разновидности мне хорошо знакомы.

— Вы имеете в виду благородное искусство бокса? — предположил Уэсти.

— Бокса? — Гангстер сделал несколько шагов в сторону выхода. — Да, бокса, а также рукопашного боя, кикбоксинга, борьбы, фехтования на ножах и бейсбольных битах, не говоря уже об обычной драке… — Он улыбнулся. — Впрочем, в драке нет ничего благородного. Ты согласен?

— П-послушайте, мистер Кэллоуэй, я просто выполнял работу… делал то, что мне велели. Мне никто не сказал, что вы… что вы тоже в этом участвуете, так что… Я хочу сказать, что с моей стороны вы можете не опасаться неприятностей.

Кэллоуэй повернулся и снова двинулся в его сторону:

— Значит, это не ты, а твоя девчонка?.. Кстати, как дела у нашей Элис?

Уэсти недоуменно поморщился:

— Что вы имеете в виду? Я не понимаю…

Кэллоуэй вздохнул:

— Твоя милая маленькая крошка потребовала у моего друга Майка Маккензи еще одну картину или двадцать «штук» сверху. Она утверждает, что ты чувствуешь себя обманутым — тебе, мол, недоплатили. Это так, Уэсти? Может быть, с тобой действительно плохо обошлись?

Чиб ждал ответа, но Уэсти окончательно лишился дара речи.

— Хотелось бы прояснить еще один момент, — проговорил Кэллоуэй, явно довольный реакцией художника. — Откуда, по-твоему, она могла узнать номер мобильного Майка? Ну? Пятьдесят на пятьдесят или попросишь помощи у зала?.. Не стоит, Уэсти, право, не стоит, потому что номер Элис узнала от тебя. Именно от тебя, дружок. — Твердый как ствол пистолета указательный палец бандита уперся Уэсти в грудь. Одновременно Кэллоуэй наклонился вперед, так что его глаза оказались вровень с глазами художника. — Или, может, у тебя есть какое-то другое объяснение? Попробуй меня убедить.

Вылетевшие у него изо рта капельки слюны попали Уэсти в лицо, но вытереться он осмелился, только когда Чиб, — засунув руки в карманы и высоко поднимая ноги, чтобы не запутаться в электрических кабелях, — снова двинулся в обход экспозиции.

— В волчьи времена живем, — добавил бандит, испустив преувеличенно громкий вздох. — Люди словно с ума посходили. С каждым может случиться все, что угодно!

— Я не знал, что эта дура отправила Майку такую эсэмэску, — мрачно заявил Уэсти.

— Но ты знал, что она собиралась это сделать, не так ли? Ты ведь только что сказал, что Элис послала ему именно CMC-сообщение, хотя я ни о чем таком не упоминал. — Кэллоуэй повернулся и снова шагнул к Уэсти, на ходу вынимая из карманов сжатые в кулаки руки. — Стало быть, вы обсуждали такую возможность, может быть, даже прикидывали, что лучше написать…

— Мы подумали…

От резкого удара в живот Уэсти попятился, но налетел на стену, — аккурат между двумя висевшими на ней полотнами, — а Кэллоуэй уже схватил его за горло.

— Хорошо, что мы с тобой познакомились, Уэсти, — произнес он обманчиво спокойным тоном. — Хорошо, потому что тебе придется сделать для меня одну вещь. Точнее — две вещи. Во-первых, объясни этой драной кошке — своей подруге, что если здесь с кем-то и обойдутся плохо, так это с ней. Уяснил?

Уэсти, у которого от недостатка воздуха глаза вылезли на лоб, яростно закивал. Кэллоуэй ослабил хватку, и молодой человек упал на колени, кашляя и хрипя. Чиб опустился на корточки и положил обе руки ему на плечи:

— Ну что, мы договорились?

— К-конечно, мистер Кэллоуэй, — кое-как выговорил Уэсти. — Я этим займусь… Немедленно. — Он с трудом сглотнул. — А какая вторая вещь?

— Вторая? Вторая вещь, Уэсти, заключается в том, что мы с тобой должны стать партнерами.

Кэллоуэй кивнул, словно подчеркивая свои слова.

— Партнерами?

В ушах Уэсти все еще звенело, во рту пересохло. Рядом стояла на полу картонка с апельсиновым соком, но потянуться к ней он не рискнул.

— Сдается мне, Уэсти, что субботнее мероприятие своим успехом целиком обязано твоим подделкам, — сообщил ему Кэллоуэй. — А это значит, что ты свое дело знаешь. Качественная работа, да и справился ты с ней довольно быстро, насколько мне известно. Надеюсь, ты не откажешься сделать для меня еще несколько штук?

— Еще несколько копий?

Кэллоуэй кивнул:

— Мне говорили, что на этом складе осталось еще немало ценных картин.

— Вы шутите!

Уэсти испуганно вытаращил глаза.

— Не волнуйся. — Губы гангстера растянулись в улыбке. — Я не собираюсь лезть туда во второй раз — я не настолько тупой.

— Значит, они нужны вам… для себя?

— Можно сказать и так.

Уэсти слегка расслабился:

— Конечно, мистер Кэллоуэй, я сделаю все, что скажете. С эстетической точки зрения, разница между оригиналом и копией не так уж велика.

— Если копия — хорошая, разницы никакой нет, — сказал Кэллоуэй, помогая ему подняться и отряхнуться от пыли.

— А вы уже решили, какую картину я должен скопировать? — поинтересовался Уэсти. — Кстати, она не обязательно должна быть со склада. Если хотите, я могу скопировать для вас хоть «Мону Лизу», да так, что сам старик да Винчи не отличит…

— Нет, Уэсти, «Мона Лиза» мне не нужна. Ты должен скопировать для меня несколько картин, которые находятся на длительном хранении и не будут выставляться в ближайшее время.

— Вы сказали — несколько? — уточнил Уэсти.

— Да. Может — десяток, может — полтора.

Уэсти важно надул щеки:

— Это большая работа.

Кэллоуэй прищурился:

— После номера, который пыталась отколоть твоя Элис…

— Я понял, — быстро сказал Уэсти и даже поднял вверх ладони. — Никаких проблем, мистер Кэллоуэй, я все сделаю. Признаться, мне даже лестно, что вы считаете меня таким… хорошим специалистом.

Выражение лица Кэллоуэя несколько смягчилось, и Уэсти даже рискнул задать вопрос:

— Не могли бы вы сказать, какая именно картина досталась вам после налета? Мне просто интересно.

— Ее написал какой-то тип по фамилии Аттерсон, — небрежно ответил Чиб. — «Сумерки на Рэннохских верещаниках» или что-то в этом роде… А что взял себе ты?

— Де Рассе… — сумел произнести Уэсти, хотя внутри у него все перевернулось.

— Никогда не слышал, — сказал Кэллоуэй, руки которого по-прежнему лежали на плечах Уэсти. — Похоже на «педераста». Он действительно хорош?

Уэсти с трудом сглотнул.

— Мне… нравится. Он авангардист, новатор… Де Рассе работал в стиле Джаспера Джонса, но его картины, они… ближе к культуре хиппи. — Блестящая идея молнией сверкнула в его голове. — Хотите поменяться? — быстро спросил Уэсти, но гангстер только рассмеялся, словно услышал хорошую шутку, и отрицательно покачал головой. Уэсти тоже попытался улыбнуться, хотя сердце у него упало.