Иэн Рэнкин - Открытая дверь

— Он мог видеть нас вместе на аукционе — и потом в «Вечерней звезде» тоже.

— То есть ему известно, что мы интересуемся искусством и не прочь выпить.

— Ставлю фунт за сто, что ко мне он тоже явится. Что до тебя… ты ведь не имел никаких дел с Чибом — только виделся с ним раза два или три. Так ты и должен сказать Рэнсому.

— О'кей, — сказал Аллан. — Спасибо, Майк.

— Не забудь позвонить мне, как только Рэнсом уйдет.

— Конечно.

Аллан положил трубку на рычаг, потом снова поднес к уху и, соединившись с секретаршей, попросил ее спуститься в вестибюль и оформить временный пропуск для мистера Рэнсома. Кто такой этот Рэнсом, он говорить не стал — все равно к концу рабочего дня половина служащих будет знать, что к нему приходила полиция: банковские секретарши тесно общались между собой и обожали сплетни.

Оставшееся время Аллан использовал для того, чтобы прийти в себя и собраться. Вынув из ящика стола какие-то бумаги, он разложил их на столе, снял пиджак и завернул рукава рубашки, потом включил телевизор, настроенный на канал биржевых новостей. Когда в дверь кабинета постучали, Аллан был почти готов к предстоящей схватке.

— Входите! — крикнул он.

Детектив оказался моложе, чем он ожидал, и к тому же одевался стильно, почти щеголевато. Пожалуй, лишь немногие из клиентов Аллана могли бы похвастаться таким же безупречным вкусом.

— Приятно, наверное, работать в таком месте.

Таков был первый ход Рэнсома в предстоящей шахматной партии.

Аллан поднялся, чтобы обменяться с детективом рукопожатиями, потом снова сел и жестом предложил Рэнсому сделать то же самое.

— Столько дорогих картин! — добавил детектив. — И внизу, в вестибюле, и здесь, в коридоре…

— Произведения искусства — выгодное вложение капитала, — пояснил Аллан, улыбаясь как человек, которому приходится каждый день объяснять дилетантам прописные истины. — В «Первом К» для этого есть штатный искусствовед. В настоящий момент стоимость нашего собрания картин превышает двадцать миллионов фунтов.

Рэнсом негромко присвистнул:

— А сотрудникам разрешается иногда брать картины домой, так сказать — напрокат?

— Только самым высокопоставленным. — Аллан снова улыбнулся, на этот раз самоуничижительно. — Итак, что привело вас ко мне, инспектор? Признаться, я заинтригован.

— Мне было нелегко отыскать вас, мистер Крукшенк. — Детектив покачал головой. — Да, нелегко… Все, что у меня было, — это ваше имя и название банка. У вас никогда не было проблем с отмыванием денег?

— Разумеется, нет. На этот счет существуют вполне определенные правила.

— Тем не менее для некоторых нечистых на руку предпринимателей знакомство с сотрудником банка могло бы быть очень выгодным, не так ли?

— Только теоретически, детектив. Как я уже говорил, по закону мы обязаны сообщать властям о любых подозрительных действиях, которые могут быть направлены на легализацию незаконных доходов.

Рэнсом, похоже, не особенно прислушивался к тому, что говорит ему Аллан, однако продолжал сыпать вопросами.

— Как я понял, вы работаете с клиентами, обладающими крупным чистым капиталом. Это верно?

— Да.

— А мистер Майк Маккензи тоже ваш клиент?

— Это закрытая информация, инспектор. А что, у Майка неприятности?

— Стало быть, вы с ним знакомы?

— Да, уже больше года. Мы с ним близкие друзья.

— А Чарльза Кэллоуэя вы тоже знаете? Возможно, впрочем, он известен вам как Чиб…

— Я с ним даже не знаком. Однажды мы столкнулись с ним в баре, вот и все.

— В «Вечерней звезде»? Это, кажется, совсем недалеко отсюда.

— Совершенно верно.

Аллан ожидал, что детектив сейчас достанет карандаш и блокнот, быть может, даже пригласит в комнату здоровяка-напарника, который ожидает сейчас в коридоре, но ничего такого не произошло. Рэнсом продолжал спокойно сидеть, закинув ногу на ногу и сплетя перед собой пальцы рук.

— Столкнулись? В смысле — между вами произошла ссора?

— Я бы не назвал это ссорой. Просто мистеру Кэллоуэю не понравилось, как мы на него смотрим, и он подошел узнать, в чем дело. При этом он действительно выглядел, гм-м… несколько агрессивно.

— Само собой. Чиб способен напугать кого угодно.

— У него это получается довольно профессионально.

— Вы с мистером Маккензи были вдвоем?

— Нет, с нами был еще один хороший знакомый — профессор Гиссинг.

Рэнсом приподнял брови:

— Знакомое имя! Это не тот Гиссинг, которого пригласили провести экспертизу по украденным из Грантона полотнам?

— Да, это он. Профессор возглавляет городское Художественное училище.

Детектив задумчиво кивнул:

— Значит, на аукционе вы с Чибом не разговаривали?

— На каком аукционе?

— На том, который состоялся пару недель назад… И — странное совпадение — снова совсем недалеко отсюда!

— Я понятия не имел, что мистер Кэллоуэй интересуется живописью.

Аллан откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову.

Рэнсом вежливо улыбнулся. Казалось, он снова погрузился в задумчивость.

— Все-таки к чему все эти вопросы, инспектор? — спросил Аллан.

— Вы утверждаете, что Кэллоуэй подошел к вашему столику и пытался вас запугивать.

— Ну да…

— Что же заставило вашего друга Майка выпивать с ним у стойки?

Аллан пожал плечами:

— Мне об этом ничего не известно. Наверное, это было уже после того, как я ушел, — сымпровизировал он.

— Верность друзьям — похвальное качество, мистер Крукшенк, однако проявлять ее нужно с умом. Как по-вашему, о чем они могли говорить — Маккензи и Кэллоуэй?

— Не знаю. Может, вспоминали школьные годы?

— Школьные годы?

Аллан облизнул пересохшие губы.

— Майк говорил — они какое-то время учились в одном классе.

Судя по выражению лица Рэнсома, он знал это и без Аллана.

— Возможно, именно поэтому эти двое так часто виделись в последнее время, — подумал детектив вслух. — Я видел их вместе и в Национальной галерее, и на аукционе, и в «Вечерней звезде». Кроме того, они пару раз куда-то ездили вдвоем. Не знаете — куда, мистер Крукшенк?

— Нет.

— Допустим. — Рэнсом подался вперед. — А вот еще факт: Кэллоуэй буквально на днях побывал у мистера Маккензи на Хендерланд-хайтс. Что вы об этом скажете?

— Ничего. А что я должен сказать?

— Ваш друг Майк коллекционирует картины — я узнал об этом от одного знакомого, который работает в аукционом доме. И вот мистер Маккензи сначала знакомит известного преступника с собранием картин Национальной галереи, после чего оба посещают торги, чтобы выяснить, кто из художников пользуется наибольшим спросом. Это не наводит вас ни на какие мысли, мистер Крукшенк?

— Нет.

Аллан крепче сцепил руки на затылке, борясь с желанием вскочить с места и схватить полицейского за горло. Это, однако, выглядело бы слишком подозрительно, поэтому он остался сидеть, и только извинился перед детективом за то, что не предложил ему ни чая, ни кофе.