Александр Горохов - Смертельный азарт

Мавзолей. Напротив — торговый дом.

Собор Казанской Божьей Матери — еще непривычен, восстановлен недавно.

Спасская башня. Куранты — бим-бом. На весь мир.

В кремлевской стене — кладбище праведников и непрощаемых грешников.

Сердце столицы. Сердце России. Собственно говоря, какого цвета брусчатка Красной площади? Серая? Синяя? Голубая? Белая — по выпавшему снегу? Черная или просто грязная? Или, как море, меняет цвет по погоде?

Москву и любят, и ненавидят — равнодушным никто не остается. Дикая столица дремучей и нелепой страны. Русская столица. Санкт-Петербург с его иноземным великолепием всегда был холодным красавцем и никогда — столицей русской души, столицей Родины и Отечества.

Лобное место — кровавая плаха, проще сказать. Тоже — в сердце.

В словах поэта «Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ» — куда больше патриотизма и любви, чем в океане фальшивого и услужливого славословия придворных пиитов.

Илья прошел мимо Исторического музея, миновал свежепостроенный храм Казанской Божьей Матери и приостановился. Под легкой сеткой прозрачного дождя брусчатка площади отдавала в голубизну.

Дождик продолжал моросить, но не с такой силой, чтобы мужчины прикрывались от него зонтами. Женщины, те берегли прически — под зонтиками.

По площади праздно слонялись люди, вдоль, поперек и по диагонали. Туристы. Милиционеры. И агенты спецохраны, в штатском неприметные — не забывайте, в Чечне идет война.

Неподалеку от памятника Минину и Пожарскому ярким пятном на общем фоне мелькнул большой разноцветный зонт — обычно такие устанавливают на верандах кафе, чтоб укрыть клиента от солнца, пока он пьет кофе или что-либо более бодрящее. Здесь, на площади, под зонтом у этюдника на треноге сидел художник. Сказано было: «Более оригинального, чем я, на Красной площади не будет никого!» Получалось, что это и есть Куприянов — сидит с кистью в руках и на грунтованном холсте изображает хмельного Васю Блаженного, Спасскую башню и площадь. Брусчатка у него была написана кроваво-алой — так уж он ее видел.

Илья остановился за спиной Куприянова и через его плечо посмотрел на холст. Больших познаний в живописи не требовалось, чтобы понять: работенка любительская. Слишком все аккуратно, при некотором выпендреже — красная брусчатка площади, черный Кремль, белый Вася Блаженный. Перспектива — искажена, объекты — сдвинуты, такое произведение можно писать и в мастерской, с иллюстраций или фотографий срисовывать, вовсе не обязательно выходить под дождь на пленэр. Но ведь Куприянов пришел сюда вовсе не за этим. И «художником» он был совсем в других искусствах.

Не оборачиваясь, Куприянов сказал через плечо:

— Не стойте у меня за спиной, Илья Иванович. Мне это неприятно. Садитесь.

Кончиком кисти он указал на складной стул, стоявший напротив этюдника.

Илья сел и спросил легко:

— Как вас по имени, кстати, господин Куприянов?

— Андрей Андреевич, с вашего позволения. — Он отложил кисть, закурил и внимательно посмотрел в лицо Ильи. — Попробуем для начала восстановить минувшие трагические события? С обеих позиций?

— Начинайте, — согласился Илья.

Куприянов помолчал и кивнул.

— Хорошо… Итак, некоторое время назад небольшая компания моих гостей из сопредельных республик попросила меня организовать развлечение… Скажем, нетрадиционного порядка. Некто Спартак Дубин, кстати, с его здоровьем пока все в порядке, согласился организовать известную вам игру. К сожалению, именно Спартака мы приняли за настоящего организатора мероприятия, в чем и была наша ошибка. Мы посчитали его владельцем налаженного аттракциона, а исполнители нас не волновали. Условия были таковы. Вы — изображали живую мишень. Игра шла на приз пятьдесят тысяч «зеленых». При попадании в цель — ею был шлем, окрашенный красной краской, на вашей голове — вы НЕ ПОЛУЧАЛИ ПРИЗА ВООБЩЕ. За каждое последующее точное попадание вы выплачивали нам по десять тысяч. За попадание в другие части тела цели мы выплачивали штраф — десять тысяч. Я не ошибаюсь?

— Пока нет, — согласился Илья.

— Я, кстати, никогда не ошибаюсь.

— Поздравляю, — сухо сказал Илья. — Значит, вы сам Господь Бог. Моя жизнь состоит из сплошных ошибок.

— Не будем отвлекаться. Чтобы фигурант, изображающий цель, имел перед собой соблазн конкретной задачи, в конце дистанции вдоль линии огня в яме был положен ваш приз, то есть деньги в кейсе. Пятьдесят тысяч.

— К нему я и стремился. Но…

— Минутку. Время вашей версии придет. Мы начали игру вполне пристойно. Моим гостям, которые хотя и провели юность в горах, где подстреливали всяких козлов и туров, тем не менее, в тот день изменило охотничье счастье. Это мы признаем. Вы достигли финиша, однако в этот момент ваша команда на рубеже огня предприняла неожиданный демарш. Ваш напарник, с лицом неандертальца, — для удобства назовем его Квазимодо — нападает на меня и моих гостей, отнимает десять тысяч баксов, заявив, что это штраф за попадание в ваши ноги, отнимает оружие, которое якобы было не оговорено условиями договора, и исчезает. Итог, Илья Иванович. Мы потеряли свои деньги, мы не получили удовольствия, мы лишились очень дорогого импортного оружия. Лично я остался без своего персонального приза в качестве инопланетной дамы.

— Ага. Инопланетянку Римму вам продал Спартак?

— А кто же еще? — приподнял резко очерченные брови Куприянов. — Мы считали его организатором, да к тому же, поверьте на слово, дама сама поначалу не отказывалась… провести со мной время. Короче, Илья Иванович. Наши претензии: вы обязаны вернуть нам призовые деньги, то есть пятьдесят тысяч, обязаны вернуть оружие. Штрафные десять тысяч за попадание в ноги, признаю, могли бы оставаться за вами. Но!.. Вы не выполнили основных условий договора и потому сами платите штраф. Ваш штраф — все те же пятьдесят тысяч, минус наш штраф. Значит, всего с вас положено ДЕВЯНОСТО ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ… Инопланетянки не надо, она излишне агрессивная. Я полагаю, что такой расклад справедлив… Остается добавить, что господин Дубин томится в заключении… Жизнь его стоит девяноста тысяч? Жизнь вашего друга и коллеги?

— Стоит, — небрежно кивнул Илья. — Теперь, надо понимать, я излагаю свою и подлинную версию событий?

— Прошу, — улыбнулся Куприянов, и Илья отметил, что он владел мимикой своего выразительного лица с мастерством профессионального актера.

— Дело было так… — в той же неторопливой манере начал Илья. — Вы действительно соблюдали условия договора. Но — до определенного момента. Уже по пути к стрельбищу вы вывели на футбольное поле ДВЕНАДЦАТОГО ИГРОКА своей футбольной команды. Судя по всему, он незаметно ехал за нами на мотоцикле.