Шарль Эксбрайя - Убийство девственника

Жан-Жак бросился к Патрику.

– По-моему, нам придется немного поупражняться, а, Пат?

Полностью доверяя своим мускулам, а они их еще ни разу не подводили, приятели пошли на Пьюсергуи. Поручив Патрику Атаназа, Жан-Жак сцепился с Эзешиа.

Плишанкур, Жирель и четверо сопровождающих их полицейских замерли на пороге гостиной. По комнате как будто пронесся ураган. Жорж Нантье сидел, обхватив руками голову, Ирена, пытаясь привести в чувство распластавшегося на полу мужа, била его по щекам, Жан-Жак, стоя на коленях, осторожно ощупывал переносицу, Армандина причитала, и только одна Генриетта Нантье оставалась совершенно равнодушной к происходящему: она до сих пор не пришла в сознание.

Обычно спокойный, инспектор растерялся. Путаясь в словах, он пробормотал:

– Но… но что… что здесь происходит?

Эзешиа вежливо ответил:

– Мы, мой третий сын Атаназ и я, приехали навести справки о моей дочери, о Деборе.

– Странный способ наводить справки! Уведите их! И позовите врача, он, по-моему, здесь не помешает.

Атаназ сжал кулаки, готовясь защищаться, но отец его остановил:

– Спокойней, Атаназ, спокойней!

И глядя в упор на полицейского, произнес:

– Мы пойдем с вами, потому что мы слуги Господа, а Господь сказал о слуге своем: «И устроит он справедливость по истине. И не ослабеет и не отступит, доколе справедливость не установится на земле».

Как будто для того чтобы уточнить показания, инспектор Жирель решил навестить Дебору. Он не видел ее с тех пор, как ее арестовали. Сердце Леона растаяло, когда он увидел ее, такую красивую, гордую, простую…

– Дебора…

Она подняла на него глаза.

– Дебора, я хотел с вами поговорить…

Она встала и подошла к нему.

– Вас скоро отпустят…

– Значит, я вернусь домой.

– Но почему?

– Потому что я никогда не привыкну жить среди лжецов, лицемеров, ложных друзей…

– Дебора… Вы меня презираете?

– Если вы не будете прощать людям, Отец не простит вам ваших грехов.

На одном дыхании инспектор рассказал девушке обо всем, что накопилось у него на душе: о своей любви к ней, о том, как боролся он с чувством долга, но оно оказалось сильнее, и он не смог поступить иначе, рассказал, как ему было плохо и почему отказался присутствовать при допросе. По-прежнему серьезная, Дебора тихо ответила:

– Меня не ваш поступок обидел, а то, что вы могли усомниться в моей честности, могли поверить в то, что я воровка…

– Дебора, прошу вас, не уезжайте…

– Почему вы так не хотите, чтобы я уезжала?

– Я люблю вас…

Она долго на него смотрела и, не улыбаясь, сказала:

– Я не уеду.

Счастливый, Жирель принялся говорить, ведь у него на родине счастье было болтливым. Он говорил о своих намерениях и о том, что собирается поехать к родителям Деборы просить руки их дочери. Вдруг он остановился и стукнул себя кулаком по лбу:

– Какой же я дурак! Зачем же мне ехать, если ваш отец и ваш брат сейчас здесь.

Дебора удивленно повторила:

– Они здесь?

– Ну да, Моника Люзене им написала, что с вами приключилось, и они приехали вас вызволять.

Она обрадовалась и с нетерпением спросила:

– А где они?

– В тюрьме.

Старший инспектор Плишанкур объяснил своему помощнику:

– Приезд Пьюсергуи свел на нет все наши планы. Мы не можем больше держать Дебору под замком. Отправляйтесь к Нантье и под тем предлогом, что вам нужно зарегистрировать жалобу на их обидчиков, сделайте так, чтобы они жалобы не подавали. У Пьюсергуи и без них неприятностей хватает.

Жирель побежал выполнять поручение и, чтобы получше вжиться в роль, решил сначала проведать узников. Он нашел их абсолютно спокойными и невозмутимыми, как будто они не в тюрьме сидели, а отдыхали у себя дома.

– Господин Пьюсергуи, я инспектор Леон Жирель.

– Инспектор чего? – уточнил своим обычным звучным голосом Эзешиа.

– Как чего… полиции.

– С полицией я дела не имею.

– Ваше здесь присутствие скорее говорит об обратном.

– Горе праведника не доказывает правоты неправедного.

Леон предпочел сменить тему:

– Я пришел сообщить вам, что вашу дочь скоро отпустят.

– Почему?

– Что почему?

– Сударь, если вы и ваши друзья посадили мою дочь в тюрьму, значит, вы считаете ее виноватой. Так зачем же вы собираетесь ее отпускать?

– Подозрения оказались ложными.

– И вы думаете, сударь, что этого достаточно? Вы обесчестили мою дочь и теперь умываете руки.

– Но Дебору не обесчестили.

– Это по-вашему так. Вы здесь, в городе, забыли о том, что такое нравственность, а у нас в горах никто не захочет жениться на девушке, которая побывала в тюрьме.

– У вас, может быть, и нет, а у нас точно захочет. Я люблю вашу дочь и хочу взять ее в жены, поэтому, пользуясь случаем, прошу у вас ее руки!

– Вы смеетесь надо мной?

– Я не смеюсь, господин Пьюсергуи. Я люблю Дебору и хочу на ней жениться.

– А она? Что она говорит?

– Она согласна.

– Значит, она осмелилась встречаться с мужчиной, не спросив у меня разрешения?

– Но вы были далеко.

– Это не оправдание!

– Но мы не сделали ничего плохого!

– Дебора позволила себе слушать вас, не узнав, что думают об этом ее отец и ее мать.

– Но она же совершеннолетняя, черт побери!

– У вас одни законы, а у нас другие. Дебора должна меня слушаться. Как только мы выйдем отсюда, я заберу ее домой, и больше она никуда не поедет. А вам приказываю оставить ее в покое, иначе…

– Иначе что?

– Я проломлю вам череп.

По дороге к Нантье Жирель думал о том, что все не так просто, как он себе представлял, и что свадьба его будет еще не завтра. Странный он человек, этот Пьюсергуи, да и сын его тоже… Они как будто не в двадцатом веке живут, а в Средневековье… Пойдет ли Дебора на то, чтобы ослушаться своего отца? Он был в этом далеко не уверен.

Инспектор вошел в комнату, где Жорж Нантье под строгим присмотром супруги потихоньку приходил в себя. Показывая на больного, мадам Нантье возмущенно воскликнула:

– Подумать только, стыд-то какой! Чтоб они сгнили там в тюрьме, эти мерзавцы! У Жан-Жака сломан нос, у Патрика выбита челюсть. С дочерью случился нервный припадок, а Эдуард слег с температурой, Агате пришлось…

– Успокойтесь, мадам, я затем и пришел, чтобы вместе с вами составить жалобу на Пьюсергуи.

Жорж перевернулся на другой бок.

– Давайте, что я должен сделать?

– Прежде всего я должен обратить ваше внимание на некоторые детали.

– Какие еще детали?

– Во-первых, мы скоро отпустим Дебору, поскольку уверены в ее невиновности.

– Ну и что из этого?

– А то, что мы вынуждены будем продолжить следствие, и продолжить его в вашем доме.

Генриетту передернуло.

– Значит, это еще не конец?

– Это даже и не начало. Только до сих пор нам удавалось действовать, не привлекая внимания общественности. Никто в Анси даже не догадывался, что на вилле Нантье скрывается убийца. Если вы сейчас подадите на Пьюсергуи жалобу, нужно будет объяснять журналистам, почему мы их задержали и, следовательно, то, что мы так долго держали в тайне, станет достоянием прессы. Хорошенькая реклама, особенно когда у каждого из вас и так положение не из веселых.