Хеннинг Манкелль - Белая львица

Потом посмотрел на Кальмарский пролив. Вода сверкала. Пахло морем. Голова у него была совершенно пустая, без единой мысли. Что-то кончилось, и это ощущение одурманило его. Затем он услышал усиленный мегафоном голос, который приказывал кому-то бросить оружие. Он не сразу сообразил, что приказ адресован ему. Оглянулся, увидел на кальмарском берегу пожарные и полицейские машины. «Мерседес» Коноваленко еще горел. Валландер посмотрел на свой пистолет и — бросил его в воду. Полицейские с оружием на изготовку направились к нему. Валландер взмахнул полицейским удостоверением и крикнул:

— Комиссар Валландер! Я полицейский!

Скоро его окружили недоверчивые смоландские коллеги.

— Я полицейский. Мое имя Валландер, — повторил он. — Возможно, вы читали обо мне в газетах. На прошлой неделе я был объявлен в розыск.

— Верно, я вас узнаю, — сказал один из полицейских на смоландском диалекте.

— В горящей машине находится некто Коноваленко, — сказал комиссар. — Этот человек застрелил нашего коллегу в Стокгольме. И еще многих людей.

Валландер огляделся.

Внезапно нахлынула целая буря чувств — то ли радость, то ли облегчение.

— Едемте! — сказал он. — Мне позарез нужно выпить кофе. А здесь уже ничего больше не случится.

Ян Клейн был арестован в своем служебном кабинете около полудня в пятницу, 22 мая. Утром, в самом начале девятого, генеральный прокурор Вервей выслушал доклад Схееперса о решении президента де Клерка, принятом накануне поздно вечером. После этого он без комментариев подписал ордер на арест и обыск в доме. Схееперс потребовал, чтобы арест осуществил комиссар Борстлап, который в ходе расследования убийства ван Хеердена произвел на него благоприятное впечатление. Доставив Яна Клейна в помещение для допросов, Борстлап перешел в соседнюю комнату, где ждал Схееперс, и доложил, что задержание прошло без эксцессов. Хотя кое-что он заметил, и это кое-что показалось ему важным и даже тревожным. Сам он располагал весьма скудной информацией о том, почему сотрудник разведслужбы взят под стражу. Схееперс ссылался на секретность, необходимую во всех мероприятиях, связанных с национальной безопасностью. Но Борстлапа конфиденциально предупредили, что президент де Клерк в курсе событий. Поэтому Борстлап инстинктивно чувствовал, что должен сообщить о своем наблюдении.

Дело в том, что Ян Клейн нисколько не удивился аресту. Борстлап угадывал в его возмущенной реакции плохое актерство. Видимо, он был кем-то предупрежден. А поскольку, как Борстлап понял, решение об аресте было принято очень быстро, он пришел к выводу, что у Яна Клейна есть сообщники либо в ближайшем окружении президента, либо в генеральной прокуратуре. Схееперс внимательно выслушал соображения Борстлапа. С тех пор как де Клерк подписал ордер, прошло менее двенадцати часов. Кроме президента об аресте знали только Вервей и Борстлап. Необходимо безотлагательно информировать де Клерка, что в его кабинете, по-видимому, есть «жучки». Схееперс попросил Борстлапа подождать за дверью, пока он сделает важный телефонный звонок. Но де Клерка тот не застал. В секретариате сообщили, что у президента совещание и связаться с ним можно будет только во второй половине дня.

Схееперс прошел к Борстлапу Ян Клейн подождет. Хотя иллюзий насчет того, что Ян Клейн встревожится, не зная причины своего ареста, Схееперс не питал. Допрос он отложил скорее ради себя самого. Грядущая встреча с Яном Клейном отнюдь не внушала ему уверенности.

Они поехали в дом Яна Клейна, расположенный неподалеку от Претории. За рулем сидел Борстлап, Схееперс устроился на заднем сиденье. Внезапно ему вспомнилась белая львица, которую они с Юдифью видели в заповеднике. Это образ Африки, думал он. Отдыхающий зверь, спокойный и недвижный, пока не поднимется и не явит всю свою дремлющую силу. Хищный зверь, которого нельзя ранить, можно только убить, если он нападет.

Схееперс смотрел в окно, размышляя о том, как теперь сложится его жизнь. Сбудется ли грандиозный план де Клерка и Нельсона Манделы, знаменующий окончательное отступление белых. Или же начнется хаос, бесконтрольное насилие, чудовищная гражданская война, в которой позиции и союзники будут постоянно меняться, а конец предсказать невозможно? Апокалипсис, думал он. Страшный суд, который мы все время пытались упрятать в бутылку, как злого духа. И наверное, этот дух отомстит, когда бутылка разобьется?

Машина остановилась у ворот большой виллы Яна Клейна. Борстлап еще при аресте информировал его, что имеет ордер на обыск, и потребовал ключи. Ян Клейн разыграл оскорбленное достоинство и ключи дать отказался. Тогда Борстлап сказал, что в таком случае дверь придется взломать. И в конце концов получил связку. Во дворе их встретили охранник и садовник. Схееперс поздоровался, сообщил, кто он. Потом обвел взглядом обнесенный стеной сад. Все словно расчерчено по линейке. И до того ухожено, что казалось безжизненным. Вот так я и должен представлять себе Яна Клейна, подумал он. Его жизнь расчерчена по идеологической линейке. Отклонений нет и быть не может, ни в мыслях и чувствах, ни в саду. Исключение составляет его секрет — Миранда и Матильда.

Они вошли в дом. Чернокожий слуга воззрился на них с удивлением. Схееперс велел ему подождать на улице, пока они осмотрят дом, и предупредить охранника и садовника, чтобы те никуда не отлучались без разрешения.

Мебели в доме было немного, но стоила она дорого. Ян Клейн явно предпочитал мрамор, сталь и массивное дерево. На стенах несколько литографий. Сюжеты из южноафриканской истории. А кроме того, щиты, старинные пистолеты и ягдташи. Над камином — охотничий трофей, голова антилопы куду с мощными изогнутыми рогами. Борстлап осматривал весь дом, Схееперс же заперся в кабинете Яна Клейна. Письменный стол, пустой. У стены шкаф для документов, с множеством выдвижных ящиков. Схееперс поискал сейф, но не нашел и спустился в гостиную, где Борстлап перебирал книги в шкафу.

— Где-то наверняка должен быть сейф, — сказал Схееперс.

Борстлап взял ключи Яна Клейна, показал ему:

— Ключа нет.

— Он определенно выбрал для сейфа такое место, где мы, по его расчетам, будем искать в самую последнюю очередь. Вот с этого и начнем. Где бы мы вряд ли стали искать?

— У себя перед глазами, — сказал Борстлап. — Лучший тайник подчас находится на самом видном месте. Но заметить его очень трудно.

— Сосредоточьтесь на поисках сейфа, — сказал Схееперс. — В книжных шкафах ничего нет.

Борстлап кивнул и поставил на полку книгу, которую держал в руке. Схееперс вернулся в кабинет. Сел за письменный стол и начал выдвигать ящики, один за другим.