Александр Трапезников - Проект «Мегаполис»

Ей больше не хотелось ни пить, ни есть. Она как бы посмотрела на себя со стороны и… ужаснулась. Настроение разом переменилось, а к сердцу стал подкрадываться липкий страх: что она тут делает, кто вообще эти люди? Нет, они не милые и не смешные, они отвратительны. Жующие, пьющие, кричащие о чем-то. Света заткнула пальцами уши, чтобы не слышать пирующих. Жест этот не ускользнул от внимания отца Назария. Он поднялся, на негнущихся ногах пошел в обход стола к ней.

Властно взяв Свету за руку, «пророк» рывком приподнял ее со стула.

— Пойдем! — приказал он, потащив девушку за собой.

— Эй, куда вы? — крикнул им вслед толстяк протестант, но тут же занялся другой соблазнительной особой, сидевшей по правую сторону.

Света слегка упиралась, но все же покорно шла за отцом Назарием. Она подумала, что он решил вывести ее из этого бардака: день кончится хорошо, просто во всем виноваты эти чудные гости. Как они попали в святую обитель братства? Наверное, велико искушение дьявола, а отец Назарий неустанно борется с ним, и за ее пропащую душу тоже… Они шли по коридору, где горели настенные лампы, отец Назарий открывал одну комнатку за другой, и везде его что-то не устраивало. Какая-то ночная служительница, встретившаяся им по пути, испуганно метнулась в сторону, еще кто-то услужливо распахнул дверь.

Отец Назарий почти силой впихнул Свету в завешанный красными портьерами кабинет, где стоял широкий диван, застланный шелковым покрывалом, а на столике рядом с ним — хрустальная ваза с цветами и блюдо с фруктами. Прижав девушку к своей груди, отец Назарий неистово впился ей в губы.

— Моя… моя… — безумным шепотом проговорил он, шаря руками по ее телу, отрывая пуговицы и крючки на платье.

Света мотала головой, пытаясь вырваться из цепких объятий, избавиться от ледяных пальцев «пророка». Ошеломленная, испуганная, она готова была закричать, но горло словно сдавило судорогой. «Что же это такое? — мелькнуло в голове. — Оборотень, оборотень!»

Отец Назарий сгреб в ладонь платье и рванул его вниз, кромсая материю и кусая от нетерпения губы девушки.

— Ты должна подчиниться, — пробормотал он, пытаясь залезть руками в самые укромные уголки и толкая Свету к дивану.

Оба они, потеряв равновесие, упали на пол, и борьба продолжилась уже на мягком пушистом ковре. У отца Назария была мертвая хватка, но и Света сопротивлялась отчаянно. Весь предыдущий дурман словно вылетел из головы, улетучился, растаял в сумасшедших глазах «пророка». Но силы были слишком неравны. Отец Назарий уже содрал с девушки остатки платья, разорвал кружевные трусики, полностью обнажив свою жертву, а теперь старался свободной рукой избавиться и от своих штанов. Сгорая от стыда, Света изогнулась спиной, дотянулась до низкого столика и ухватила хрустальную вазу. Рыжая голова отца Назария находилась на уровне ее груди — он сгибал ей ноги в коленях. Света вскрикнула и опустила вазу на его темя, разбив ее вдребезги.

Днищев прихлебывал кофе из бумажного стаканчика, смотрел на монитор, рассказывал всей компании охранников анекдоты, набирал свободной рукой номер на телефонном аппарате и одновременно обдумывал план ближайших действий. Его четвертая ночь пребывания в Агропромбанке была отмечена более теплой атмосферой, напарники почти приняли Сергея за своего, снисходительно слушая его россказни и прибаутки. Куда уж от него деться, коли пространство замкнутое? В каждом взводе должен быть свой болтун. А Сергею только того и надо было.

— …И вот приходит муж неожиданно домой, — продолжил он непотопляемую тему, прислушиваясь к длинным гудкам, — и видит в коридоре сапоги сорок восьмого размера. «Эге!» — думает… Привет, Савва! Ты все собрал-закупил? Про женские туфли не забыл?

— Какие туфли? — спросил один из охранников. — Там же сапоги стояли.

Сергей прижал трубку плечом, показывая руками, какими огромными были сапоги и как ненароком не поздоровилось бы неудачно вернувшемуся из командировки супругу. Параллельно он слушал подробный отчет Саввы, который весь день носился по магазинам, подбирая женское обмундирование для Гены Черепкова.

— Муж пригорюнился, не зная, что делать. Тихонько закрыл дверь и пошел ночевать на вокзал…

Набирая следующий номер, Сергей смотрел на тот монитор, куда посылалось изображение коридора и лестницы, ведущей на второй этаж. В конце этого коридора находился и туалет. Сейчас из него вышел напарник Сергея, Николай, приглаживая ладонью волосы.

— …А днем пошел в хозяйственный магазин и купил большой топор, чтобы зарубить любовника. Дождался ночи… Леша, чем занимаешься? Если пьешь — убью. Ты должен быть в идеальной форме. Ладно, утром поглядим… Открыл квартиру, а там огромные валенки, еще большего размера. На снежного человека… Нет, Леша, это я не тебе, отбой.

— Ну а дальше что? — спросил другой охранник.

— Дальше история повторилась. Муж снова испугался и ушел на вокзал, на свою любимую скамейку… Гена, не спи! Полпервого ночи? Ну и что? Проверяю боеготовность. Раненько утром отправляйся к Савве и примерь на себя все барахлишко. Не скрипи зубами, так надо. И захвати на всякий случай фонарик, может быть, мы будем возвращаться тем же маршрутом.

— Ну а потом-то что было? — заинтригованно спросил Николай, которому пересказали начало анекдота.

— Потом наступило самое интересное. — Сергей повесил трубку, передвинул кресло поближе к розетке. — На третью ночь муж увидел рядом с вешалкой гигантские ласты. И водолазный скафандр… Ой, ребята, больше не могу, живот схватило. — Он поморщился. — Вернусь, все узнаете.

Незаметным движением Сергей щелчком вогнал в розетку обломанную скрепку, и на мониторах тотчас же пошли черно-белые полосы. Не обращая внимания на засуетившихся охранников, Днищев поспешно вышел из комнаты. Добежав до туалета, он заскочил в одну из кабинок, запер дверь изнутри, вытащил из кармана диктофон и включил его. Раздалось слабое покряхтывание, прерываемое иногда звуками сливаемой воды. Положив диктофон на бачок, Сергей подтянулся на перекладине, перелез в другую кабинку и выскочил из туалета. Остановился около лестницы, вынул изготовленную накануне рогатку с тугой резиной и металлический шарик от школьного бильярда. Прицелился и с силой послал его в то стекло, которым заменили три дня назад витрину, разбитую пьяным мужичком. С оглушительным звоном оно разлетелось вдребезги. Мгновенно сработал зуммер, замигали красные лампочки перед входом, по коридорам побежали охранники. Сергей пригнулся, спрятавшись за перилами лестницы.

Наверху послышались торопливые шаги — это спускался вниз дежурный администратор. Вот он прошел мимо Днищева. Лишь только его тень мелькнула за поворотом, Сергей перемахнул через перила и понесся на второй этаж. Подбежав к кабинету Гуслярского, он вставил ключ, открыл дверь и в одно мгновение очутился возле телефонного аппарата, того единственного, который был ему нужен и который подробно описал Василий Федорович. Нескольких секунд хватило, чтобы вскрыть переговорную мембрану, отвинтить крышечку на металлическом стержне и вытряхнуть капсулу внутрь. «Что-то не похожа эта штучка на подслушивающий жучок», — успел подумать Днищев, приводя телефонную трубку в порядок. Но разбираться не было времени. Едва он успел выскочить из кабинета и запереть дверь, как услышал голоса и шаги на лестнице. Сергей свернул по коридору и спрятался в административном туалете. В нем было четыре кабинки. Он выбрал самую крайнюю и затаился.