Сергей Черняев - Брат Солнца

Захарыч сидел в своей каморке на чердачном этаже и рассматривал электрическую схему здания. Маленький и сухонький, он напоминал одновременно Александра Суворова и Акакия Акакиевича Башмачкина, последнего, может быть, чуть больше. Несмотря на внешнее сходство с этими персонажами, по своей сути Уткин был инженером старой Советской закваски.

- Можно? – постучался в открытую дверь Бусыгин.

- Анатолий? – заходи, садись…

Анатолий зашел, но не сел; он подошел к Уткинскому столу и протянул руку:

- Как живы-здоровы, Валентин Захарыч?

Валентин Захарыч был жив и здоров.

- Ты вроде в отпуске? – пожал он руку Анатолия Михайловича.

- Вроде-то вроде… Да тут вот какое дело… - сказал Бусыгин и достал коньяк и конфеты.

- Что такое? – удивился Уткин.

- Поговорить бы надо, Валентин Захарыч… Конфиденциально.

- Конфиденциально? – задумался на секунду главный инженер, глядя на бутылку. – Ну, давай поговорим… Я ж все равно в отпуске, поэтому можно. Только немного, не больше пары рюмок.

- Да по чуть-чуть… - улыбнулся незваный гость и, наконец, сел.

Хозяин комнатки развернулся, протянул руку к шкафчику, стоявшему у него за спиной, и достал из него две рюмки. Бусыгин тем временем открывал коньяк. Уткин вытряхнул из рюмок какие-то крошки, протер их салфеткой и поставил перед собой. Бусыгин налил их наполовину и первым поднял рюмку.

- Ваше здоровье, Валентин Захарыч!

Они выпили. Анатолий Михайлович откусил кусочек конфеты и пожевал. Глаза у обоих сначала заслезились, а потом потеплели.

- Спасибо, Анатолий, - сказал Уткин. - Коньячок, конечно, резковат, но свое дело знает… Ну, что там у тебя?

Бусыгин посмотрел на него и начал издалека:

- Знаете, кто я раньше был?

- Нет.

- Следователь.

- Ну-у!

- Да. И вот понимаете, Валентин Захарыч, жизнь меня вроде как назад на эту дорожку завернула. Я теперь вроде как частным образом… Детектив, вроде того…

- Ну что ж, дело понятное… Платят хорошо? …Ну, лишь бы с законом все в порядке было, соответствовало, так сказать…

- Да с законом-то… В порядке… Чего ему будет…

- Так ко мне-то что за дело?

- Вы про Брезгунова слышали?

- Ну как не слышать, - слышал.

- Вот этим случаем я и занимаюсь.

- И как успехи?

- Собираю информацию потихоньку. Поэтому к вам и пришел.

- Понятно.

- Серега Вальков, сменщик мой, сказал, что вы Брезгунова хорошо знали.

- Знал, - вздохнул Уткин.

- А что вздыхаете-то, Валентин Захарыч?

- Не хотелось бы старое ворошить…

- Что, было что-то?

- Да как сказать… Тут не в Брезгунове дело, – Уткин взял коньяк и налил еще по пол-рюмки.

- А в ком?

- Как и везде у нас, Толя, - в системе.

- Ну, расскажите про систему, Валентин Захарыч.

- Погоди. Давай.

Он звякнул рюмкой о рюмку Бусыгина, и они выпили.

- Только конфиденциально, – сказал, продышавшись, инженер.

- Баш на баш, - ответил Бусыгин, - вы о нашем разговоре тоже особо не рассказывайте.

- Даже не знаю, с чего начать… Вот как ты думаешь, почему нашу «Фанерку» не закрывают?

- Градообразующее предприятие?

- Вроде того… Одно из… Если газеты почитать, то ее спасать надо все время, деньги в нее вкладывать, занятость у нас поддерживать и тэдэ и тэпэ…

- А на самом деле?

- На самом деле – кормушка это.

- То есть?

- То есть при Советской власти на ней двести человек работало, с ночными сменами и в праздники, бывало, выходили. Фанеру, ДСП-ДВП, массив сами делали! А теперь что?

- Что?

- Погляди вокруг, Толя. Главный инженер перед тобой, Вальков – сборщик неплохой был, - тоже в охране работает. Так поглядишь вокруг – чуть не через одного на этой фабрике работали. А теперь – что? Дай бог, там человек шестьдесят или семьдесят есть, моделей новых нет, качество низкое, материалы закупаем, сбыт – еле-еле… Можно ведь менеджеров нормальных найти, дизайнеров, конструкторов, рабочих обучить, - и все бы в гору пошло. Но это никому не нужно. А знаешь, что нужно?

- Что?

- Вот тут Брезгунов – типичный пример. Был он мастером на распиловке. Ну так… - работал – зарплату получал. С задержками, конечно. И вот подфартило ему. Понадобился этим… депутат от рабочего класса. Или там – наблюдатель на выборах – для начала. Он ведь как пластилин, - Брезгунов-то. Скажи ему – «белое» – ясно, белое. Скажи «черное» – чего там, отродясь черное было. И совести никакой. Нет, если бы его в депутаты не дергали, - никаких вопросов. Работает человек, делает, что говорят. А в депутатах своя голова нужна, а не чужая… По идее-то. А этот – ходит на поводке – и доволен, кость свою грызет… Так… Кость… На поводке… О чем это я? – захлопал глазами Уткин. – Слушай, что-то повело меня, - открой-ка форточку, надо коньяк из башки выветрить.

Бусыгин встал и открыл форточку. Ему тоже стало не очень хорошо. В комнатке было душновато, несмотря на открытую дверь. Через форточку потянуло сырым, но свежим воздухом. В головах у них постепенно прояснилось. Уткин взял бутылку, завинтил крышку и посмотрел на Бусыгина:

- Ну так… Даришь, что ли?

- Дарю.

Захарыч убрал коньяк в шкафчик и развалился в своем кресле. Бусыгин выдержал паузу и напомнил:

- Значит, Брезгунов – типичный пример…

- Да… Как сделали его депутатом от партии с рабочим происхождением, так, наверное, задумались: «Депутат – наш человек. А работает простым мастером. Наши люди на таком уровне работать не должны». И назначили его замдиректора.

- Оклад другой положили, премии, бонусы…

- Вот-вот. А у рабочих – наоборот, поурезали – кризис, все-таки, а кое-кого практически сократили. То есть меня.

- Вас сократили из-за Брезгунова?

- Да я им давно надоел. Производственный цикл нарушен, технологии не соблюдаются, - и так на каждом совещании. А они в этом понимают разве чего? Они только за опозданиями следить умеют. Все летит в тартарары, а они смотрят, кто во сколько на работу приходит, не опоздал ли на три или, Спаси Бог, на пять минут. Или кто сколько раз покурить или в туалет сходил. Вот это – любимое дело. Я им про производство, а у них-то другое на уме! Своих на деньги рассадить и кричать, что какой-нибудь Петров-Сидоров опоздал три раза на пять минут. Да если этот Сидоров вовремя на работу придет – он потом два часа будет в пространство глядеть, а не на станок. И выгодно им, чтоб разруха была! Фабрика-то градообразующая – правильно ты сказал, - а под это дело, палец о палец не ударяя, можно денежки из бюджета доить. А, представь себе, она заработает? Тогда на «Фанерке» не эти сидельцы нужны будут, а нормальное руководство. Им это надо? – Уткин махнул рукой, что означало «нет». - А Брезгунов-то – последняя капля… Он теперь, фактически, на моей зарплате сидит. С доплатами. Только называется по-другому и другими делами занимается.