Энн Грэнджер - Убийство в старом доме

— Например?

— Ну, мистер Дарвин приходит к выводу, что все лошади, ослы и зебры на свете произошли от общего предка, однако считает, что все собаки на свете не могут происходить от общего предка. Почему? Едва ли между гончей и спаниелем больше различий, чем между ломовой лошадью и зеброй… Конечно, сама я совсем не натуралист и не заводчик. А еще мне кажется, что мистер Дарвин просто одержим голубями.

Как будто услышав мои слова, на землю у моих ног сел голубь и принялся с важным видом расхаживать туда-сюда. Джеймс рассмеялся:

— Добытые им сведения не отличаются полнотой… Да и как может быть иначе? Мы только начинаем постигать окружающий нас мир… Жаль, — внезапно продолжал он, — что Фрэнк совершенно ничего не смыслит в естествознании. Я старался его заинтересовать, но тщетно. Если бы он проявил интерес, мы могли бы путешествовать вместе. Ведь я обошел всю страну!

— Фрэнк говорил, что вы искали окаменелости в Дорсете, — осторожно произнесла я. — А севернее вам случалось бывать?

— О да, я путешествую всюду, когда могу. Просто замечательно наблюдать изменения флоры и фауны, когда едешь с юга на север; наблюдать за сменой времен года, которые наступают раньше или позже в зависимости от того, где вы находитесь, и от климата.

Няня догнала мальчиков с обручами и увела их. Другие дети и взрослые тоже куда-то ушли; мы с Джеймсом остались одни. Должно быть, наступило время чая. Я поняла, что мне пора идти, иначе кто-нибудь заметит, как мы сидим здесь наедине, и доложит либо миссис Парри, либо, что еще опаснее для Джеймса, его матушке.

Я встала; Джеймс Беллинг нехотя последовал моему примеру.

— Я должна идти, — сказала я. — Мистер Беллинг, очень интересно было с вами побеседовать.

— Поверьте, — серьезно ответил он, — мне наш разговор доставил огромное удовольствие!

— Вы обрадовались, что нашли читающую даму? — спросила я, желая его подразнить.

— Читать-то дамы читают, — презрительно ответил он, — но всякий вздор… Взять хотя бы мою сестру. Стоит мне дать ей книгу посерьезнее, мать немедленно вырывает ее у сестры из рук. Вот и Маделин тоже… Перечитала уйму книг, но все больше увлекалась бульварными романами.

На меня как будто вылили ушат холодной воды. Я похолодела, и мне стоило больших трудов беззаботно спросить:

— Значит, с моей предшественницей вы тоже говорили о книгах?

Джеймс покраснел:

— Да, она… — Джеймс замялся и с большим трудом продолжал: — Послушайте, мисс Мартин… Вы умеете хранить тайны?

Здесь он меня поймал. Да, конечно, я умела хранить тайны. Но недавний разговор с Россом еще был свеж в моей памяти. Если Джеймс собирается рассказать мне что-то, проливающее свет на исчезновение и смерть Маделин, я просто обязана передать его слова Россу. С другой стороны, если Джеймс усомнится в моей способности держать язык за зубами, он больше ничего мне не расскажет. Кроме того, если я дам ему слово, мне придется его сдержать!

Я ответила уклончиво:

— Надеюсь, вы не считаете меня нескромной?

Мой собеседник вздохнул с облегчением, а я показалась себе двуличным чудовищем.

— Конечно, вы не такая, — сказал Джеймс. — Видите ли, дело в том, что я был знаком с Маделин раньше, то есть еще до того, как она приехала в Лондон. Как-то я вместе с матерью поехал к ее приятельнице в Дарем. Мне очень хотелось попасть в те края, потому что я рассчитывал пополнить там свою коллекцию. Конечно, мне приходилось появляться и в гостях со своей матерью. Там-то я и увидел Маделин. В то время она служила компаньонкой у какой-то капризной старой леди, и мне стало ее очень жаль. Я заговорил с ней, потому что остальные не обращали на нее внимания. Не сомневаюсь, моя мать даже не вспомнит, что тогда видела Маделин. Если она, конечно, в самом деле видела ее. То, что Маделин была в комнате, не значит, что мать заметила ее. Во всяком случае, она с ней не разговаривала. Мне неприятно об этом упоминать, но для моей матушки люди вроде Маделин не существуют.

— А мне неприятно ответить, что я охотно вам верю! — выпалила я, не успев вовремя прикусить язык.

Он улыбнулся, как бы извиняясь:

— Ну да, она наверняка и вас третировала… Прошу вас, не принимайте ее отношение близко к сердцу. Мама любит задирать нос… Короче говоря, приехав в Лондон, Маделин сразу меня вспомнила. Она очень обрадовалась, что встретила здесь знакомого — особенно меня. Ее поведение слегка тревожило меня, потому что матушка, вы понимаете… Я не мог позволить Маделин приветствовать меня как старого приятеля всякий раз, как мы с ней каким-то образом встречались.

На его лице появилось умоляющее выражение. Он, видимо, хотел, чтобы я ему посочувствовала. Я ободряюще кивнула.

— Я попросил Маделин никому не рассказывать, что мы с ней уже знакомы. При посторонних мы старались держаться подальше друг от друга. Но время от времени я видел ее здесь; она сидела на скамейке в сквере, как вы. Обычно она читала. По-моему, она с удовольствием выходила из дома. Она была очень несчастна и одинока. Я, бывало, останавливался, и мы с ней обменивались несколькими словами — обычно говорили о книге, которую она держала в руках. И читала она неизменно одно и то же. — Джеймс вздохнул. — Весть о ее смерти потрясла меня. Знаете, Маделин была безобидной, но довольно…

— Безрассудной? — подсказала я.

— Я бы назвал ее глуповатой, — неожиданно ответил Джеймс. — Вот почему я всегда побаивался, что она кому-нибудь признается в нашем знакомстве. Узнав, что мы с ней встречались еще в Дареме, моя матушка наверняка потребовала бы, чтобы миссис Парри выгнала Маделин. Она наверняка решила бы, что мы с ней помолвлены или собираемся сбежать… Полная нелепость! Но если моя матушка что-то вобьет себе в голову, ее не переубедишь. Во всяком случае, я не припомню такого случая.

Я охотно поверила Джеймсу. Да, наверное, Маделин в самом деле была глуповатой, и Джеймс никак не мог быть в ней уверен. А что же сама Маделин? Неужели участие Джеймса она восприняла не как проявление доброты, но как нечто большее? Может быть, она тоже решила, что Джеймс собирается сбежать с ней? В конце концов, подобный финал очень подходил к сказкам о Золушке, которые она так любила читать!

Увы, для Маделин не было уготовано что-то вроде «они жили долго и счастливо».

— Мне пора, — сказала я. — Нехорошо, если кто-нибудь увидит, как мы с вами тут сплетничаем.

Судя по всему, доктор Тиббет мог опять заглянуть к нам. А если не он, нас могли заметить слуги — либо миссис Парри, либо миссис Беллинг. Если в доме много слуг, среди них наверняка есть хотя бы один шпион.

Меня посетила неожиданная мысль. Кто же шпионит в доме миссис Парри? Ньюджент, которая целыми днями сидит наедине с хозяйкой и у которой есть возможность передавать ей последние новости? Нет, вряд ли. Ньюджент не производила впечатления любительницы посплетничать. Наверное, это все-таки Симмс, решила я. Симмс, который, по словам Фрэнка, ступает бесшумно, как будто плывет. Возможно, хозяйка — не единственная, кому он передает лакомые кусочки новостей. Я не забыла, как дворецкий и доктор Тиббет в мой первый лондонский вечер стояли у двери и о чем-то негромко переговаривались. Фрэнк еще тогда заметил, что дворецкому и его жене «очень удобно» в их теперешнем положении. У них масса возможностей наблюдать за визитами доктора Тиббета и гадать относительно его намерений.