Марина Серова - Клетка для райской птички

Никодим Трофимович примолк. Глазами указал на графин с водой, стоящий в изголовье кровати. Я потянулась, чтобы налить больному воды, но жена Лисченко, отстранив меня, сама поднесла мужу стакан. Утолив жажду, Лисченко продолжил:

– До дачи мне километров восемьдесят пилить. По времени минут сорок. Правда, если без пробок. А до смены три часа. Авось, думаю, успею туда-обратно. Не стану пока Мишке звонить. Хотел Карагодина предупредить, да ему в такое время без толку названивать. Он у нас правильный. До дежурства телефон отключает и спит. Не стал звонить и ему. Оделся наскоро, во двор спустился. Машину завел и вперед. Доехал до выезда, а там пробка, что моя жизнь: длинная и тягомотная. Полчаса проторчал. Решил все же Мишку поднапрячь. Звоню ему, звоню, а в ответ дамочка: «Телефон выключен или не в сети». Что делать? И назад поворачивать поздно, и вперед ехать боязно. Вдруг не ответит Мишка, что тогда? Насилу дозвонился. Просьбу высказал, а Мишка юлить начал. Не хотел за меня выходить. Тут я слова соседа дачного про магарыч вспомнил. Была не была, думаю, предложу. После уж сожалел, зачем это сделал? Знаю ведь, что Мишке спиртное даже нюхать нельзя. Даже предлагать! Да так уж вышло.

Никодим Трофимович снова к графину потянулся. И снова его жена на выручку пришла, напоила страждущего. Я ждала продолжения.

– Приехал я, значит, на дачу. К дверям подбежал. Смотрю, замки на месте. Дом обошел. Окна все целы. Что, думаю, за фокус такой? Направился к соседям. Там пусто. Двери и окна и у них целы. Может, думаю, дальних соседей обчистили? Пошел до поворота. Там у нас мужик живет круглый год. В городе жилья у него нет. Пришел, стучу. Вышел сосед, поздоровался. «Чего, – говорит, – среди недели прикатил? Дела какие неотложные?» Рассказал ему, в чем дело. Он головой мотает: «Не было разбоя никакого. Я бы знал». А я уж и сам понял, что разыграл меня кто-то. Зачем – непонятно, а разыграли. На часы глянул. Понял, что смену уже профукал. Останусь, думаю, на даче. С утра хозяйством займусь, хоть бензин оправдаю. Про шутника думать не хотелось, а мысли сами лезли. Узнать бы, думаю, кто из меня дурака сотворил, да по голому заду розгами! Решил: в музее говорить не стану. Засмеют на старости лет. Пошел в дом и спать завалился.

Никодим Трофимович замолчал. Видно, рассказ к концу подошел. Тогда я спросила:

– Когда вы узнали о происшествии?

– Утром и узнал. Петр Семеныч звякнул, новостями поделиться. Я поначалу обрадовался. Вот, думаю, шутник-то меня от какой беды уберег. Я и домой радостный приехал. А как сопоставлять события стал, так радости и поубавилось. Это ведь, думаю, меня нарочно из музея вытурили. Да еще и с бутылкой подставили. Новости у нас быстро распространяются. Директор со слов следователя рассказал, что Мишка в изоляторе сочиняет. Я виду не показывал, а сам удивлялся. Все ведь совпадало. Только я магарыч этот не передавал, а посулил только. Выходит, шутник мой на деле злыднем оказался.

– Выходит, так, – согласилась я.

– Что ж мне теперь, дочка, делать? – Никодим Трофимович с надеждой смотрел на меня.

– Будем разбираться, – сказала я.

– Ты, дочка, если мне не веришь, можешь у соседа дачного подтверждение стребовать. У всамделишного. Я тебе и адресок дам. Сгоняешь быстренько, алиби мое подтвердишь.

– Адрес не помешает, – согласилась я.

Никодим Трофимыч стрельнул глазами в сторону жены. Та поспешно вышла из комнаты и через минуту вернулась, неся в руках листок с адресом. Видно, заранее приготовили.

– Мне в полицию-то идти? – спросил меня Лисченко.

– Вам решать, – уклонилась я от прямого ответа.

– А ты-то пойдешь? – В голосе Никодима Трофимовича теплилась надежда.

– Подожду пока, – сказала я и стала прощаться.

На встречу с Лисченко я потратила не так много времени, как предполагала. До конца рабочего дня было еще далеко. Помнится, Дарья упоминала о том, что Полина клуб покидает только при закрытии. Можно попытаться застать девушку в спортзале. Так я и поступлю. Поеду в клуб. Если Полину не застану, так хоть обстановку разведаю.

Здание фитнес-клуба «ALEX FITNESS» располагалось в центре города, в самом престижном районе Тарасова. С первого взгляда было понятно, что жителям города, чьи доходы исчисляются в рублях, вход в клуб заказан. Такие заведения простым смертным не по карману. Клубу принадлежала личная парковка, сплошь заставленная дорогими иномарками, говорящими о высоком благосостоянии их владельцев. Я вознамерилась занять одно из парковочных мест. Не успела я припарковать свою скромную «девятку», как от входных дверей ко мне со всех ног кинулся атлетически сложенный парнишка в синей униформе.

– Простите, – обратился он ко мне, – эта парковка предназначена только для членов клуба.

– А я, выходит, до члена клуба не дотягиваю? – вызывающе произнесла я.

– Все члены клуба предъявляют клубную карту, – настороженный моей агрессивной речью, сообщил парень.

– И вон тот предъявляет? – указала я на высокого, солидного вида дядечку, припарковавшего свой белоснежный «Бьюик» десятого года выпуска одновременно со мной.

– Это же Аркадий Ветохин, – с благоговением в голосе сообщил мне парень.

– А я – Татьяна Иванова, – заявила я. – Еще вопросы будут?

Не дожидаясь ответа, я проследовала к центральному входу, обогнав и незабвенного Аркадия Ветохина, и паренька в униформе. Бросаться мне вдогонку и выдворять из клуба в присутствии высокого гостя парень не решился, и я беспрепятственно проникла в вожделенный холл.

Чтобы не нарваться на еще одного поборника строгих правил клуба, я не стала задавать никому вопросы, а сразу направилась прямо по коридору, надеясь обнаружить в глубине здания тренировочный зал. Пройдя до конца коридора, я оказалась в небольшом тамбуре, в котором была всего одна дверь. Открыв ее, я обнаружила лестницу, ведущую вверх. Не имея ни малейшего представления об архитектурных особенностях клуба, я стала подниматься по лестнице. Дойдя до второго этажа, выглянула в коридор. Он был почти точной копией нижнего коридора. Существенным отличием было то, что заканчивался он не центральным холлом, а глухой стеной с одной-единственной дверью. Я дошла до нее и, взявшись за ручку, потянула на себя. Легко поддавшись, дверь распахнулась настежь.

Моему взору предстала прелестная картина. По всему периметру комнаты располагались столы для карточных игр. Молодые прожигатели жизни и пожилые толстосумы восседали в удобных креслах вокруг столов, для наглядности снабженных табличками типа: «Техасский покер», «Баккара», «Блэкджек». Перед игроками высились стопки зеленых банкнот. У одних эти стопки достигали размеров Эйфелевой башни, у других напоминали скорее пересыхающую австралийскую реку Купер-Крик. Выдрессированные крупье с каменными лицами сообщали о результатах игры. Центральное место зала было, как водится, отведено рулетке. За этим столом собралось самое большое число играющих. Мужское общество было разбавлено существами женского пола. Напомаженные дивы, лениво потягивая дорогие коктейли, скучающими взглядами одаривали своих спутников.