Ирина Асаба - Бриллианты в шампанском

— Риск! Риск! Я свое уже отрисковал. В общем, если что случится, знай, у меня племянник в прокуратуре работает. Он меня завсегда отмажет, а как ты выкручиваться будешь, это еще надо посмотреть.

— Да ты что, пугаешь меня, что ли? — с изумлением глянул на гостя Павел Александрович. — Катись-ка ты отсюда! Да поскорее! И сам сбывай свои камни. Я после всех твоих речей умываю руки.

— Угомонись, Паша. Я тебе еще партию привез, — сказал Феофан Феофанович, вынимая из нагрудного кармана сверточек, обмотанный носовым платком. — Смотри, какие красивые, лучше тех, прежних. Последние. — Он высыпал камни на ладонь и стал их перекатывать, любуясь игрой света. — Они от меня уходят, а мне жалко. Как будто свою кровь на донорском пункте сдаю. Прям Гобсек какой-то. «Зеленые» меня не греют. Нет в них красоты. Бумага и есть бумага.

— Ты мне сказки не рассказывай. Раз я трутень, уходи! Давай, давай! — рассерженно ворчал Павел Александрович, стоя в дверном проеме.

— Прости, Паша. Погорячился, — пошел тот на попятную. — Не трутень ты, простой советский человек. Рабочий, можно сказать, — бормотал в растерянности гость, вероятно, не ожидая такого поворота событий.

— Катись, катись! А то как бы я тебе в морду не дал.

Феофан Феофанович суетливо схватил свою кепочку, потом снова положил ее на диван.

— Паша! Ну не хулигань! Тебе же без меня таких денег вовек не заработать. Давай по-хорошему — мне сорок пять, тебе пятьдесят пять? — Он умоляюще посмотрел на угрюмо молчавшего Павла Александровича.

— Так и быть. Добавляю тебе пять процентов, и катись колбаской.

— Что, всего тридцать пять? Не-е-е, Паш! Как же ты не боишься, что когда я других реализаторов искать буду, то сам засвечусь и тебя засвечу? Давай хоть сорок…

— Ладно. По рукам. Но больше я переигрывать не буду. И за камнями твоими в чужую квартиру не полезу. Как договорились, так и будет. Камни твои — реализация моя.

— Хорошо! Хорошо! Но ты все равно подумай, как лучше камни из квартиры выковырить. У тебя же голова светлая, не в пример моей.

— Подумаю. А теперь давай трогай. Я тебе трутня вовек не забуду!

— Прости, Паша! Погорячился! Не со зла. Так, в пылу. Черт за язык дернул. Прости, милый.

— Давай, давай! У меня дел по горло, — сказал Павел Александрович, открывая входную дверь.

— Не любишь ты меня, Паша. Не любишь. Вот сколько лет друг друга знаем, а не любишь. Мне вон Лера твоя рыбалку обещала, обед домашний…

— Кто обещал, с того и спрашивай. Ну, бывай. Я тебе через недельку позвоню, — сказал он, с облегчением закрывая за непрошеным гостем дверь.

После годичного перерыва решено было Игоря снова возить в детский сад. Пора было и к школе готовиться! А что может дать ребенку пожилая, с семиклассным образованием, хотя и безумно любящая его женщина? Лера стала по утрам развозить народ в присутственные места: Игоря в детский сад, Сашу к ближайшему метро, ну и, естественно, саму себя доставлять на работу.

С появлением Саши ей стало намного спокойнее. Иногда, правда, она просыпалась посередине ночи, тихо вставала, чтобы не разбудить его, подходила к окну и, вглядывалась в ночную мглу, пыталась что-то рассмотреть или услышать, до боли напрягая слух. Но вокруг стояла тишь, лишь лаяли где-то вдалеке, видно, в поселке у станции, собаки да проносились по скоростной трассе редкие машины. Порывом ветра заметало в открытое окно листья, и от ночного холодного воздуха перехватывало дыхание. Электрошок лежал под подушкой, но уверенности он ей не придавал.

«Где же Стас? Паразит! Вот нужны будут деньги — явишься! Обещал же пистолет… И где? Забыл, наверное, обо мне. А может, просто не достал. Напомнить о себе, что ли? Ложись-ка, Лерка, спать, утро вечера мудренее». — И она легла, стараясь не скрипеть пружинами, уставясь в потолок, с беспокойством рассматривая колеблющиеся тени от веток на стенах, похожие на пытающиеся ее схватить руки.

Стас появился раньше, чем пришел срок платежа. Он вежливо постучал и после приглашения вошел в кабинет.

— Ждала? — спросил он, расстегивая «молнию» кожаной куртки.

— Ждала, — радостно заулыбалась Лера.

Ей действительно было приятно снова увидеть этого нагловатого парня.

— Соскучилась даже!

— От тебя дождешься!.. Как жизнь? Ночные страхи не мучают? Визитеры больше не появлялись?

— Пока нет. Но знаешь, не проходит чувство тревоги. Вот, скажем, с вами, бандитами, все понятно и ясно. А тут… Кто? Зачем? Это больше всего беспокоит. — Лера вспомнила последнюю страшную ночь. И снова стало ей нехорошо и муторно. Она стала ломать пальцы, ожидая услышать неприятный хруст.

— Ну, ну… Маркиза. Не грусти. Принес я тебе игрушку. Вот, смотри! — Стас достал из внутреннего кармана куртки пистолет и небольшую коробочку четыре на четыре сантиметра.

Пистолет был гладкий, матовый. Стас протянул Лере оружие. Под его тяжестью руку оттянуло вниз.

— Стрелять-то умеешь?

— В тире стреляла. Семь из десяти.

— Неплохо. Все равно нужно потренироваться. Можешь сейчас все бросить?

— Могу. Мы куда-то поедем? — Лера засобиралась. Бросила в сумку сотовый телефон, пистолет, коробочку с патронами. Проверила документы, ключи, деньги.

— Да! Сколько я тебе должна?

— Четыреста «зеленых».

Она открыла сейф, достала узкий конверт, вынула из него сотенную бумажку, конверт протянула Стасу. Он почему-то вдруг застеснялся, и Лере показалось, что он не хочет брать деньги.

— Ты готова? Поехали. На моей машине, — сказал он, небрежно запихивая конверт в карман куртки.

— Так куда мы едем? Что за тайны?

— Хочу научить тебя стрелять. Я должен быть уверен, что в нужный момент ты не попадешь в фонарный столб.

Они ехали долго, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Город закончился, и вдоль шоссе потянулись ветхие, убогие строения послевоенной постройки. Островками благополучия мелькали современные дома садовых товариществ.

Стас по грунтовой проселочной дороге привез Леру в березовую рощу. Вынул из багажника складную мишень — силуэт человека — и установил его между деревьями.

— Для начала небольшая лекция об оружии. Ты знаешь, как ОН называется? — спросил Стас, держа на ладони пистолет.

— Откуда? Я полный профан в таких делах. Спроси меня лучше про бисквит, это разновидность фарфора, а не торт, или про венецианское стекло, я тебе отвечу.

— Ладно. Ты у нас девушка умная, на лету все хватаешь, слушай… Это пистолет Макарова. Он является личным оружием нападения и защиты. Поражает противника на коротких дистанциях. Весит чуть меньше буханки черного хлеба, с магазином семьсот тридцать граммов. Емкость магазина восемь патронов. Вес масленки десять граммов. Ну, тебе это не надо. Убойная сила пули сохраняется до трехсот пятидесяти метров. Тут все просто. Вот магазин. Это затвор.