Джордж МакМаннан - По головам

Мир растворялся вокруг, таял, превращаясь в нечто серое и неприглядное. Исчезали уже потерявшие свое одеяние деревья; прохожие, спешившие домой с работы, старались как можно быстрее укрыться в метро от злого ветра; исчезали здания и проезжающие где-то вдали автомобили, дороги и кремлевский парк, вечный огонь и почетный караул. Растворялось всё.

Я догадывалась, что он скоро уедет. Всё было настолько красиво, страстно и безмятежно, словно в сказке, что просто по всем законам подлости не могло быть бесконечным. И он сказал мне об этом, когда мы лежали в постели. Я нежилась в его объятиях, а в голове звенели колокольчики, как в мультиках про «Тома и Джерри», что я не сразу услышала и не поняла сказанного.

– Что ты сказал? – лишь переспросила я, улыбаясь от счастья.

Он взял меня за руку и потянул к себе. Я устроилась рядом, уткнувшись в ложбинку между его грудью и рукой. Поцеловала.

– Я должен буду уехать, – повторил он.

– Уедешь, – мои руки гладили его волосы, – когда ты уедешь, я хочу, чтобы ты сказал мне об этом. Не бросай меня, как игрушку.

Перед самыми турникетами он успел схватить меня за руку и одернул. Его лицо казалось напряженным, а на глазах наворачивались слёзы, но он большим усилием воли старался их сдерживать.

– Я уезжаю, – только и сказал он.

Из глаз покатились слёзы. Но он понял, что это были слёзы радости и облегчения. Он обнял меня и поцеловал так, как никогда в жизни. Он дал мне последний дар, который может дать мужчина женщине. Не любовь, не страстное желание обладать, не сердце, не душу и ничего такого похожего, а нечто большее.

Если есть ангелы, то я знаю, как светится их облик, а лица улыбаются и сияют.

Он был моей мечтой! Тем мужчиной, который появляется, чтобы показать быстротечность жизни, бессмысленность карьерного роста и беспричинных сидений за компьютером на работе.

Он появился, чтобы дать мне глоток свежего воздуха жизни, настолько свежего, от которого пьянит душу. Он появился, чтобы разрисовать яркими весенними красками моё полное праздности существование, чтобы показать великолепие мира в его вечной изменчивости. Почувствовать и познать любовь, как высшее творение Господа, Природы, Красоты или ещё какой неведомой силы, как великий дар, как совершенный предел мечтаний.

Он научил меня видеть, а не смотреть, слушать, а не слышать, прикасаться, а не трогать, растворяться, а не поглощать. Это его последний дар, свет которого не дает мне забыть, для чего есть женщина на земле».

Солнце первыми лучами предательски прокралось через шторы и сквозь призму оконных стекол заиграло зайчиками на лице Сергея. Недовольно поморщившись, он спрятался под одеяло. Между тем, поселившееся со вчерашнего вечера странное и смешанное чувство так и не давало Разумовскому покоя. После услышанной истории ему казалось, что он мог знать Наташу задолго до того, как повстречал на объекте «БОР». И не потому, что все романтические истории о потерянной любви походят друг на друга, а потому, что Сергей просто так чувствовал. А чувствам он доверял. И как всегда бывает в таких случаях, его неожиданно осенило: в далеком 2003 году, готовясь к выпуску из Академии ФСБ России, он, Игорь Кириллов и Максим Доментьев сидели уже поздней ночью за подшивкой парадной формы одежды…

«… и то, что жили они в одной комнате – по распределению начальника курса, – иначе, чем судьбоносным стечением обстоятельств и не назовешь. Игорь Кириллов – москвич с болгарскими корнями – поступил в Академию случайно, подойдя к выпуску с прекрасными результатами и проявив незаурядные способности аналитической деятельности.

Сергей Разумовский – математический гений курса и уроженец тамбовской земли, сохранившей аристократические традиции царской России, черты чего в нём и проявились в полной мере. Он в Академии оказался случайно, не предполагая, что выпадет «такая честь», хотя в «контору» и стремился, понимая, что именно там сможет раскрыть свой потенциал.

В отличие от друзей несколько молчаливый и спокойный Максим Доментьев точно для себя ещё в школе определил, куда и зачем он хочет поступать, потому в сравнении с сожителями по общаге его учёбу в Академии случайной не назовёшь.

– И? – вопросительно бросил Разумовский в сторону Игоря.

– Что? – не поднимая головы, буркнул в ответ Игорь.

Разумовский отложил в сторону китель с наполовину пришитым правым погоном.

– Игорек, ну ты даешь! Как прошло-то всё у тебя сегодня?

Кириллов Игорь пришивал нарукавный знак в форме ромба с гербом службы в виде щита и меча, а этот процесс всегда требовал внимания и точности: любое лишнее движение – и получалось, что либо пришито криво, либо образовывались предательские складки вокруг.

– Да брось уже подшиваться, – подключился Доментьев.

Максим, по примеру Сергея, отложил подшивку кителя:

– Всё равно уже криво получается.

Игорь отбросил в сторону китель с нитками и иголкой и, глубоко вздохнув, выругался:

– Твою!.. – получившееся весьма эмоционально.

– Не парься, Игорёк, – подбодрил Разумовский, – за неделю уж сделаешь шеврон. Ты лучше расскажи, как прошло всё?

– Да, нормально всё прошло, – неохотно ответил Кириллов.

– Что, – съязвил Максим, – всё так страшно?

Игорь включил свой сарказм.

– Ну, точно лучше всех тех, с кем встречался ты.

Разумовский прыснул со смеху.

– В общем, – продолжил Игорь, – симпатичная девчонка. В жизни как на фотках, смахивает чуток на татарку. В принципе, всё, как мне нравится. Высокая, фигурка стройная, грудь – маленькая и аккуратная, ножки – м-м-м. Замутить можно.

– Жахнул? – бросил Разумовский прямо в лоб по существу и настолько же беспардонно, насколько прямо.

Это его качество ни Кириллову, ни Доментьеву, конечно, неудобства не доставляло.

– Серёга, ты в своём репертуаре, – усмехнулся Максим.

– Нет, ну а что такого-то, – искренне удивился Разумовский, – вполне нормальное явление, если тёлка нравится. Чего сиськи мять? Что касается меня…

Игорь перебил набирающие философские обороты рассуждения товарища.

– Ты-то кобелек ещё известный. У тебя одна дорога – с девкой в койку, ни одной юбки мало-мальски красивой мимо себя не пропустишь.

– Да пошли вы! – Сергей демонстративно сел к друзьям спиной. Он, конечно, не обижался никогда, ну или почти никогда, но в любом случае не на лёгкий сарказм Игоря.

– Ну и что дальше? – подхватил начинание Сергея Максим.

– Посидели в кофейне на Манежной площади, выпили по чашке лате. Даже как-то поболтать особо не удалось, она всё время как заведённая по телефонам болтала. Потом проводил до дома, она снимает квартиру на «Кожуховской», у подруги. На прощанье в подъезде поцеловались, хотя она говорила, что не «такая – жду трамвая», – и подытожил, – в общем, завтра ужинаю у неё.