Ольга Игомонова - Вирус самоубийства

Когда Антонина вернулась домой, был уже поздний вечер. Она выглядела уравновешенной и спокойной. Чувства сменились полным безразличием, и только горький комок в горле и тихая грусть в душе все еще напоминали о пережитом разочаровании. Но слез уже не было, а сердце стучало ровно и ритмично. И даже Дарума больше не смотрел на нее с осуждением. Теперь взгляд одноглазого чудища был полон симпатии и сочувствия, и девушке показалось, что кукла ей понимающе кивает.

В эту ночь девушка впервые за долгое время спала спокойным и глубоким сном без сновидений.

На следующий день Антонина проспала до полудня. Вставать не хотелось, и когда зазвонил телефон, она все еще была в постели.

— Привет, Антон!

От звука знакомого голоса сердце девушки застучало так громко, что она прикрыла мобильник рукой, чтобы собеседник не услышал этой канонады.

— Здравствуйте, Игорь Борисович, — пробормотала она.

— Что-то не слышу радости в голосе и не чувствую уверенности в жизни. Ты меня еще не забыла?

— Нет, что Вы, конечно, не забыла. Как Ваши дела? — спохватившись, спросила она.

— Я только что вернулся в Москву, и у меня две новости — хорошая и плохая. С какой начать?

Антонина постепенно овладела собой, и голос ее зазвучал немного увереннее:

— Давайте с плохой.

— Плохая новость — это то, что у меня сегодня две важные встречи, и я буду занят до самого вечера. Поэтому прямо сейчас я с тобой встретиться не смогу.

— Ну, это, положим, вообще не новость. А что насчет хорошей новости? Мы снова начинаем репетиции? Когда?

— Да брось ты, Антон, репетиции никуда не денутся. Начнем, не беспокойся, все в наших руках. Но я даже в театре еще не был, не знаю, что там делается. Я буквально только что приехал в Москву и сразу звоню тебе. Хорошая новость — это то, что мне подарили бутылку отличного французского вина, очень редкого, коллекционного. Так что предлагаю встретиться сегодня вечером и отпраздновать мое возвращение. Ты как, свободна?

Антонина твердо решила наотрез отказаться от каких-либо неформальных встреч с режиссером, сохранив с ним чисто деловые отношения. Но ответ слетел с языка неожиданно, сам собой:

— Конечно, свободна!

— Тогда приезжай сразу ко мне домой. Ты ведь у меня еще не была. Заодно посмотришь, где я живу.

Антонина почувствовала легкое возбуждение. Игорь Борисович никогда раньше не приглашал ее к себе домой, и никто из актеров никогда не говорил, что побывал в гостях у режиссера. А он продолжал:

— Приезжай часам к семи или позже, как получится. В семь я уже буду дома. Запиши адрес. Это рядом с метро, так что не заблудишься.

Антонина дрожащей рукой записала адрес, проклиная себя за слабоволие.

— Ну что, Антон, до вечера?

— До вечера!

Девушка вскочила с кровати, с трудом подавив желание разбить телефон о стену. Она же только вчера поклялась себе, что больше даже думать не будет об этом человеке! Да, он талантливый, обаятельный и интересный! Да, ей с ним всегда приятно и легко — ну и что? У него своя жизнь, и начинающему дизайнеру в ней места нет и быть не может. Он известен в театральных кругах, о нем пишут в прессе, и к тому же он очень взрослый… А она кто? Девчонка, только что с институтской скамьи? Нельзя влюбляться в того, кто тебе не пара! К тому же она только-только начала приходить в себя и избавляться от тяжелой и страшной болезни под названием «любовь»! Она же только вчера поставила на своем безответном чувстве окончательную и жирную точку! А сегодня он едва только поманил ее пальцем, и она, Антон Треф, уже готова мчаться к нему хоть на край света!

Но долго сердиться на свое слабоволие девушка не смогла. Поймав себя на том, что ей очень и очень хочется снова увидеть любимого человека, она подумала: «В конце концов, почему я должна отказываться от общения с ним? Кому это мешает? К тому же мне от него ничего не надо. Тогда почему бы не провести с ним еще один вечер?»

Внезапно она ощутила прилив новых сил, и ей захотелось петь и танцевать. Антонина немного покружилась по комнате, раскинув руки, и помчалась приводить себя в порядок.

Квартира режиссера находилась в историческом центре столицы. Антонина никогда не была в этой части города. Казалось, что на этой крохотной улочке еще сохранился дух старой Москвы — города времен Владимира Гиляровского и Александра Островского. Магазинов здесь не было совсем, автомобили проезжали редко, а высокие деревья с пожелтевшей осенней листвой почти полностью поглощали шум мегаполиса. Казалось, что жизнь здесь застыла и осталась в прошлой эпохе, и попасть сюда можно только на машине времени. Девушка шла по пустынной улочке и любовалась невысокими кирпичными домами дореволюционной постройки, улыбаясь в предчувствии предстоящей встречи.

Найти нужный адрес оказалось несложно, и ровно в семь часов вечера Антонина стояла у закрытой двери подъезда. Помедлив несколько секунд, она нажала кнопку домофона и сразу же услышала знакомый голос:

— Антон, это ты?

— Да, я.

— Заходи. Лифта нет, так что поднимайся пешком.

Когда Антонина поднялась на третий этаж, Игорь Борисович уже стоял в дверях квартиры и улыбался. Он был в старых джинсах, красной футболке и домашних шлепанцах на босу ногу. Но главным предметом его гардероба оказался ярко-желтый фартук с логотипом популярного кулинарного телешоу. Фартук выглядел абсолютно новым, не знавшим ни стирки, ни утюга, о чем свидетельствовали его стерильная чистота и намертво слежавшиеся складки, разделявшие полотно на ровные квадраты.

— Здравствуй, Антон! — режиссер крепко обнял девушку и расцеловал в обе щеки. — Молодец, что пришла!

Он отошел на один шаг и громким голосом провинциального конферансье объявил:

— Сегодн-н-ня роль бесталанного шеф-повара, неуклюжего официанта и отчаявшейся посудомойки исполняет замученный жизнью режиссер театра-студии «Метроном» Игорь Левицкий!

Он комично раскланялся на три стороны воображаемым зрителям и продолжил:

— Билеты на это шоу возврату не подлежат, деньги за билеты не возвращаются, а претензии зрителей принимаются исключительно в натуральном виде, то есть продуктами питания. Самые продвинутые зрители, я вижу, подумали о претензиях заблаговременно и предъявляют их в сладком и калорийном виде.

С этими словами он забрал у смеющейся Антонины торт, который она принесла с собой, и широким жестом пригласил ее войти:

— Итак, прошу всех в зал!

Когда они вошли в квартиру, он запер входную дверь, а Антонина с изумлением окинула взглядом просторную прихожую и коридор, который показался ей бесконечным. Пока девушка с любопытством озиралась по сторонам, Игорь Борисович продолжал балагурить: