Ольга Игомонова - Вирус самоубийства

После ужина Игорь Борисович извинился, что сегодня не сможет, как обычно, проводить ее до общежития. До отправления поезда оставалось всего пара часов, а ему нужно было еще заехать домой за вещами. Антонина отчаянно замахала руками:

— Ну, что Вы, конечно, о чем разговор! А можно я провожу Вас на вокзал?

— Нет, Антон, не надо. Я ненавижу проводы. В них есть что-то неестественное, что-то сродни похоронам. К тому же я привык к постоянным разъездам — то командировки, то гастроли. Я тебе позвоню завтра из Питера.

В ту ночь Антонина долго не могла заснуть. Она знала, что ее встречам с Игорем Борисовичем пришел конец, а его командировка просто стала удобным поводом поставить в их отношениях жирную и окончательную точку. Ничего удивительного в этом не было. В самом деле, кто она такая? Начинающий дизайнер, только что с институтской скамьи, пока еще даже без опыта работы. Она понимала, что ей доверили ставить спектакль только потому, что ни один настоящий художник-постановщик не согласился бы работать за такие незначительные деньги. И еще она призналась себе, что безнадежно влюбилась в этого интересного и талантливого человека.

Но рассчитывать на взаимность было бы наивно. Все кончено. Завтра будет новый день, но ждать от него уже нечего. Больше не будет ни репетиций, ни задушевных бесед в кабинете режиссера, ни совместных походов на выставку или в клуб. Антонина снова осталась одна. Теперь ее единственным компаньоном остался молчаливый Дарума. Но бесстрастный взгляд одноглазой куклы не давал Антонине никакой надежды. И веры в то, что этот японский истукан действительно может исполнять желания, у нее значительно поубавилась.

Предчувствия Антонины оправдались. Игорь Борисович не позвонил ей ни завтра, ни на следующий день. Девушка от волнения не находила себе места, но сама позвонить ему не решалась. На третий день разлуки она не выдержала и отправилась в театр — узнать, нет ли от режиссера каких-нибудь вестей.

В отсутствие босса театр выглядел пустым и безлюдным. За кулисами работники сцены лениво обмениваясь свежими сплетнями и вяло обсуждали репертуар предстоящего сезона. Из актеров здесь оказался только Егор, который бесцельно шатался из угла в угол. Увидев Антонину, он очень обрадовался:

— Привет, Антон! Куда же ты пропала?

Не дожидаясь ответа на свой риторический вопрос, он потащил девушку в буфет, чтобы за чашкой кофе сообщить ей последние новости:

— У нас скоро открытие сезона, уже утвержден репертуар на сентябрь. Если подсуетишься, то пока еще сможешь получить билеты на любой спектакль. У нас всегда аншлаг, так что лучше не теряй времени — билеты на лучшие спектакли кончаются в первую очередь!

Антонина, стараясь не выдать своего волнения, поддержала обычный театральный треп:

— А на какой спектакль посоветуешь сходить? Я ведь пока еще ничего не видела.

— Антон, не гони! Тебе самой билеты не нужны, ты и так посмотришь любой спектакль, без билета. Приходи, когда захочешь, и садись на свободное место — всегда бывает, что кто-то из зрителей не смог прийти. А если свободного места не будет, возьми стул.

— А зачем мне тогда билеты?

— Как зачем? Может, ты захочешь друзей пригласить, или родственников, или каких-нибудь нужных людей. Не сажать же их тупо на стул, если вдруг не окажется свободных мест? К тому же наш театр сейчас в моде, поэтому билеты — это вещь! Отличный подарок!

Послушав еще немного веселую болтовню Егора, Антонина, наконец, решилась выяснить то, зачем пришла:

— Да, кстати, что слышно от Игоря Борисовича? Он не звонил? Как там его дела?

— Ты что, Антон, Игоря не знаешь? Он в жизни никому не звонит, когда уезжает. Только пугает всех, типа буду звонить каждый день и узнавать, чем вы тут без меня занимаетесь. А дальше — все! Уехал, и с концами — ни слуху, ни духу.

— А если с ним что-нибудь случится? — не выдержала Антонина.

— Тогда нам сразу сообщат. Ты же знаешь, у него во всех карманах лежат визитки, а на них и название театра указано, и телефон, и сайт. Не переживай, ничего с ним не случится.

— Да я не переживаю, — с облегчением вздохнула Антонина. — Мне просто интересно.

— Он и о своем приезде никогда не сообщает. Любит, знаешь ли, сюрпризы. Типа вернется в Москву, заявится в театр без предупреждения во время спектакля, проберется потихоньку в зрительный зал и смотрит, что на сцене происходит. А потом нагоняй всем устраивает: и темпоритм ему не тот, и паузы не те, и экспрессии маловато…

— И что, так всегда бывает?

— Всегда. Но мы привыкли, не обижаемся. И каждый раз делаем вид, что он всех удивил своим неожиданным появлением. А на самом деле это секрет Полишинеля: как только он входит в театр, охранник нам всем немедленно сообщает, что босс вернулся.

— И что, вы сразу начинаете лучше играть?

— Да нет, мы и так стараемся играть хорошо, независимо от его присутствия. Но ему хочется всегда держать руку на пульсе, это же его работа. Да и нам, если честно, хороший нагоняй никогда не помешает.

Поболтав с Егором для приличия еще полчаса, Антонина потихоньку ускользнула из театра. В ее душе бурлили противоречивые чувства, но теперь она уже не беспокоилась о том, что с Игорем Борисовичем могло что-то случиться. В самом деле, если бы с ним произошло какое-нибудь несчастье, то в театр сообщили бы в первую очередь.

Но тот факт, что режиссер никогда никому не звонит, девушку не успокоил: ведь он же обещал ей позвонить! Обещал!!! Такое поведение только подтверждало то, что их отношениям пришел конец. И хотя Антонина всегда чувствовала, что расставание неизбежно, сейчас ей было и обидно, и горько, и очень больно. Она медленно брела по московским улицам и кусала губы, с трудом сдерживая слезы. Ей хотелось рационально проанализировать ситуацию, но подавить отчаяние и решить, что делать дальше, никак не получалось. Хладнокровная, ироничная и рассудительная девушка со странным именем Антон Треф вдруг снова оказалась растерянной и беззащитной Тонюсенькой. Первая в жизни любовь настигла ее внезапно, пронеслась разрушительным ураганом, разбудив незнакомые ранее эмоции и чувства, и также неожиданно исчезла, оставив ноющую боль в груди и пустоту в растоптанной душе. И если раньше выражение «разбитое сердце» казалось ей бессмысленным и банальным, то сейчас оно очень точно соответствовало ее состоянию.

Она долго и бесцельно бродила по городу, ничего не замечая вокруг. И если бы Игорь Борисович увидел ее сейчас, то он бы ни за что ее не узнал. У этой маленькой заплаканной девочки не было ничего общего с той остроумной и уверенной в себе миниатюрной девушкой, похожей на мальчика, которая так искрометно и легко придумала к его спектаклю гениальные декорации.