Ольга Игомонова - Вирус самоубийства

На следующее утро Антонина проснулась рано. Несмотря на вчерашние переживания, настроение у нее почему-то было отличным. Она наскоро позавтракала, оделась и радостно помчалась на работу. После затянувшихся новогодних праздников ей уже не терпелось вернуться своим текущим проектам и заняться новыми. Свою работу девушка очень любила, она была для нее и удовольствием, и страстью, и отдушиной от бытовых неприятностей. В каждый свой проект она неизменно вкладывала частичку души, и это отражалось на результатах. Каждый ее дизайн был самобытен и оригинален, каждый проект обязательно учитывал индивидуальные предпочтения заказчика, и довольные клиенты охотно рекомендовали ее своим друзьям и знакомым. Заказов у молодого дизайнера с каждым днем становилось все больше, и ее портфолио активно пополнялось новыми реализованными идеями.

Когда Антонина, преодолев дорожные пробки, наконец-то добралась до своего офиса, первый рабочий день нового года уже начался. Но как только она вошла в офис, радость от возвращения к работе несколько померкла. Ее пунктуальная помощница Марина, которая всегда появлялась на работе ровно в десять часов, была не одна: за столом переговоров сидела Вероника. Перед ней стояла пустая чайная чашка и пустой бокал для воды — значит, мать была здесь уже давно. Судя по ее внешнему виду, праздничные дни она провела бурно и весело. Чрезмерная косметика на ее лице имела несвежий, как минимум трехдневный вид, покрасневшие глаза казались бесцветными, веки опухли, мешки под глазами отливали синевой, руки дрожали. Ко всему прочему от ее дыхания шел тошнотворный запах перегара, который совершенно не вязался с чистым и аккуратным офисным помещением.

Вежливая Марина, которая так и не привыкла к бесцеремонному поведению Вероники, при виде своей начальницы облегченно расплылась в улыбке и радостно поздоровалась. А мать, которая приехала в очередной раз просить денег, сразу же набросилась на дочь с упреками:

— Ты что это опаздываешь на работу? Уже почти одиннадцать часов! Я жду тебя с самого утра! Мне что тут, до вечера торчать?

У Антонины было большое желание сказать матери, что ее сюда никто не приглашал, но она сдержалась и холодно процедила сквозь зубы:

— Это моя работа, и я прихожу сюда, когда считаю нужным. Я сама себе хозяйка. Я никому не подчиняюсь и не перед кем не отчитываюсь. И ты не имеешь никакого права делать мне замечания.

— Как это я не имею права? По-твоему, я должна с голоду подыхать? Я же твоя мать, ты обязана заботиться обо мне! А тебе нет никакого дела, что твоей родной матери даже кушать не на что! Сама залилась на гулянки, а на родную мать ей наплевать! Дочь называется! Я ее растила, поила-кормила, глаз не смыкала, и вот вам, пожалуйста, какая благодарность за все мои хлопоты!

Антонина взглянула на мать с ненавистью. Перед Новым годом она дала Веронике солидную сумму в надежде на то, что та не будет доставать ее хотя бы в праздники. Мать и не доставала. За время праздников она даже ни разу не позвонила дочери, а когда Антонина сама пыталась звонить ей, чтобы поздравить с Новым годом, та просто не брала трубку. Теперь было ясно, почему: мать снова взялась за старое и, наверное, уже нашла себе новых собутыльников. Девушке хотелось спросить: «Что, ты уже все пропила и не на что опохмелиться?» Но устраивать скандал на рабочем месте в присутствии помощницы Марины ей совершенно не хотелось, и она постаралась сделать все, чтобы мать поскорее ушла.

— Ладно, что ты хочешь?

— Она еще спрашивает, что я хочу! А ты сама как думаешь, что я хочу? У матери маковой росинки во рту не было, а она спрашивает, что я хочу! Ну и молодежь пошла!

— Мама, перестань! Не хватало мне тут еще твоих концертов. Вот, возьми!

Антонина достала из кошелька две тысячи рублей, но мать это не устроило:

— Ты что это мне такую подачку подаешь? Ты что, цен не знаешь? Что я буду делать с этими копейками?

— Мама, это не копейки! Тебе на еду этих денег хватит на какое-то время. У меня сейчас больше нет. Ты же знаешь, что я, как и все остальные, две недели не работала.

— Мне этого мало!

Антонина с трудом сдержала возмущение. Ей хотелось сказать матери, чтобы та нашла себе работу, тогда бы и деньги на еду у нее были, и на пьянки времени не осталось. Но наставлять мать на путь истинный было совершенно бесполезно, и девушка равнодушно сказала:

— Хочешь — бери, не хочешь — не бери. Больше у меня нет. Так что решай и иди, у меня много работы.

Мать проворно спрятала купюры в карман и обиженно сказала Марине:

— Вот видишь, детка, как дочь с матерью обращается! Никакой заботы, никакого уважения! Сама как сыр в масле катается, на машинах разъезжает, а мать хоть подыхай с голоду! А ведь я ее рожала, с пеленок одна растила, все глаза проплакала, и вот как она меня благодарит! Подачку дает! Тьфу, глаза бы мои тебя не видели! — добавила она в сторону дочери и ушла, громко хлопнут дверью.

Выпроводив мать, Антонина извинилась перед Мариной за ее поведение и включила компьютер. Но сосредоточиться на работе не получалось: визиты Вероники всегда выбивали ее из колеи. Самое интересное, что за все время своего пребывания в Москве мать ни разу не спросила дочь, где и как она живет. Когда-то давно, когда Антонина еще только вернулась из Лондона в Москву, она сообщила ей, что поселилась на птичьих правах в своем старом студенческом общежитии. Но позже этот вопрос никогда не возникал: наверное, мать боялась, что дочь захочет переехать к ней в ее однокомнатную квартиру, а это эгоистичную женщину совершенно не устраивало. Сергей Треф прекратил общаться с бывшей женой много лет назад, и от него узнать новость о том, что у дочери появилась квартира, она тоже не могла.

Сначала Антонине хотелось поделиться с матерью своей радостью по поводу того, что у нее есть собственное жилье. Но дальнейшие события развивались так, что девушка решила до поры до времени не вдаваться в подробности. Меньше всего ей хотелось, чтобы мать ко всему прочему вмешивалась еще и в ее личную жизнь. Ей хватало уже того, что Вероника регулярно появлялась в офисе и требовала денег. Когда Антонины не было на месте, что случалось довольно часто, потому что работа дизайнера связана с разъездами, а мать никогда не предупреждала о своем приходе, мать устраивала скандал, обвиняя дочь во всех смертных грехах.

Каждый раз после таких визитов у девушки возникало желание предупредить охрану офисного центра, чтобы Веронику не пропускали через проходную. Но обращаться с такой просьбой было стыдно: стараниями матери все охранники знали, что она приходит сюда к своей дочери, дизайнеру Антону Треф. Фамилия у Вероники в паспорте была такая же, как и у дизайнера, и ее всегда пропускали в бизнес-центр без проблем. Антонина не хотела выносить сор из избы, поэтому ей пришлось смириться с неожиданными визитами матери и молить бога, чтобы они не были слишком частыми. Но она ничего не могла с этим поделать. Кто бы мог подумать, что Вероника сумеет перебраться в Москву и начнет снова отравлять ее жизнь!