Ольга Игомонова - Вирус самоубийства

Чтобы успокоиться, Антонина сделала себе чашку растворимого кофе. Зазвонил телефон. Это был Игорь:

— Привет, Антон!

После омерзительной сцены с матерью услышать голос любимого мужчины было особенно приятно. Чтобы не отрывать ее от дел, в рабочее время он звонил ей очень редко, и только по необходимости.

— Привет, Игорь!

— Хочу узнать, как ты доехала. У тебя все нормально?

— Нормально! А что?

— Сегодня такие пробки!

— Да нет, ничего особенного, как всегда. Пробки как пробки. А что случилось?

— Ничего. Просто я немного волнуюсь за тебя после вчерашнего. Ты, правда, в порядке?

— Да, конечно! Все хорошо!

— Ну и хорошо. Просто я вдруг забеспокоился о тебе, и мне захотелось услышать твой голос. Мне показалось, что ты о чем-то переживаешь. Извини, что помешал! Работай, больше не буду тебя отвлекать!

— Ты меня не отвлекаешь.

— У тебя какой-то странный голос. У тебя точно все хорошо?

— Да, все в порядке!

— Тогда до вечера! Целую!

— До вечера.

От разговора с Игорем у Антонины поднялось настроение. Какой он все-таки чуткий и внимательный человек! И как он только догадался, что ее рабочая неделя началась со скандала? От такой трогательной заботы девушка почти расчувствовалась. Что это — телепатия или просто любовь?

Антонина наспех проглотила остатки кофе и погрузилась в работу. Про проклятье трефовой дамы она больше не вспоминала. Вскоре скандальный визит матери тоже был окончательно забыт.

Но Вероника успокоилась ненадолго. Через несколько дней она снова заявила о себе, и на этот раз ее визит прошел уже не так безболезненно.

В то утро Антонина, как всегда, ехала на работу на своем Опеле, пытаясь поскорее преодолеть бесконечные московские пробки. Автомобильный радиоприемник работал на местной волне. Передавали последние московские новости. Ничего особенного: где-то от морозов прорвало трубу, где-то открыли новый торговый центр, в каком-то кинотеатре состоялась премьера нового фильма. Но среди этих ничего не значащих событий вдруг прозвучало короткое сообщение, от которого у Антонины задрожали руки:

«Известный финансист и биржевой брокер был обнаружен сегодня утром в собственном автомобиле с огнестрельным ранением в голову. Рядом с ним находился пистолет Вальтер времен Великой Отечественной войны, который предположительно принадлежал самому покойному. Тело 37-летнего финансиста было найдено в автомобиле «Мерседес», припаркованном у одного из элитных домов на Мичуринском проспекте. По предварительным данным, финансист покончил с собой. На месте происшествия обнаружена предсмертная записка, в которой пострадавший описывает обстоятельства своей коммерческой деятельности, вынудившие его на такой отчаянный поступок. По мнению следствия, причиной суицида действительно могли послужить крупные финансовые потери, которые в последнее время произошли в результате профессиональной деятельности покойного. По сообщению пресс-службы Следственного комитета по городу Москве по данному факту уже проводится доследственная проверка».

Услышав знакомое название улицы, Антонина судорожно вцепилась в руль. «Не может быть, — мысленно уговаривала она себя. — Это просто совпадение. На Мичуринском проспекте много элитных домов, и в них живет немало биржевых брокеров. Совершенно необязательно, что это Аркадий Маркович Фридман. Это может быть любой другой брокер…»

Но в мозгу девушки молниеносно пронеслась давно забытая сцена, которая произошла во время ее работы над оформлением квартиры Аркадия Марковича.

Дедушкин «вальтер»

Этот ничего не значащий разговор состоялся, когда работы по оформлению квартиры финансиста уже подходили к концу. В тот день Антонина вместе с хозяином квартиры закончила расставлять книги в его рабочем кабинете. Девушка уже собиралась уходить, когда Аркадий ее остановил:

— Антон, я хочу вам показать одну раритетную вещицу. Смотрите, какой красавец!

Антонина увидела, что ее клиент держал в руках блестящий черный пистолет.

— Что это? — спросила она.

— Это «вальтер» П-38 выпуска 1944 года. Оригинал. Калибр 9 мм. Он был выпущен фирмой «Шпрее-верке» — видите, вот здесь клеймо этой фирмы? Причем это не просто серийный армейский «вальтер», которых за годы войны было выпущено более миллиона штук. Это специальный пистолет с укороченным стволом — видите, у него длина ствола всего 85 мм. Такие пистолеты выпускались в ограниченном количестве специально для гестапо, и за все время их было изготовлено всего несколько тысяч штук. Так что это абсолютно уникальная вещь. Таких сейчас осталось немного, а в рабочем состоянии и того меньше. Возьмите его в руки, Антон, посмотрите. Оружие нужно чувствовать руками.

Аркадий протянул ей пистолет. Но Антонина попятилась, и внутри у нее похолодело: раньше девушка видела боевое оружие только в кино. Она боялась подобных вещей, и прикасаться к смертоносному предмету у нее не было никакого желания. Но оторвать взгляд от этого красивого, почти элегантного пистолета было невозможно. То, что это не игрушка, а серьезное оружие, было видно даже неспециалисту. Она смотрела на холодную оружейную сталь, как загипнотизированная, и глупо спросила:

— Это что, настоящий пистолет? Который может убить?

Аркадий засмеялся:

— Самый настоящий. И он может убить кого угодно.

— Зачем он вам?

— Он достался мне от деда. Мой дед был ветераном Великой Отечественной войны, и это его трофейное оружие. Первый раз он показал мне этот пистолет, когда я был еще мальчишкой. Когда я подрос, он научил меня с ним обращаться. Но деда давно уже нет в живых, а этот «вальтер» до сих пор у меня.

— А почему вы мне его показываете?

— Я подумал, что вам будет интересно его увидеть. Вообще-то он у меня всегда лежит в специальном сейфе, как и положено оружию. У меня и патроны к нему есть, но они хранятся в другом месте. Возьмите, не бойтесь — он не заряжен.

Но Антонина спрятала руки за спину и нервно замотала головой:

— Нет, спасибо. Я и так его вижу. Он очень красивый. И блестит, как новенький.

— Потому что я его регулярно чищу и смазываю. Так что он всегда в боевой готовности.

— А вы что, и стрелять умеете?

Аркадий расхохотался:

— Что ж в этом удивительного? Я член стрелкового клуба, часто стреляю в тире и на стрельбищах.

— Из боевого оружия?! — ужаснулась Антонина.

— И из боевого тоже.

— А для чего это вам нужно? Для охоты?

— Нет, не для охоты. Это просто хобби. Настоящее мужское хобби. Каждый мужчина любит оружие, и каждый мужчина должен уметь с ним обращаться. А иначе какой же он мужчина?

— Мужчины бывают разные.