Ольга Игомонова - Вирус самоубийства

Но для Антонины трагическая смерть Аркадия Марковича показалась встроенной в загадочную цепочку самоубийств, которые удивительным образом преследовали ее заказчиков. Девушка снова вспомнила Руслана, погибшего от передозировки, Олесю, отравившуюся снотворным, и даже Янкиного боксера, которого она почти не знала. А сегодня эту серию зловещих событий продолжил еще и преуспевающий финансист. Она снова и снова анализировала последовательность этих несчастий, пытаясь найти им хоть какое-то разумное объяснение. Но ответ мог быть только один — тот, в который она не хотела верить. Но сегодня, вопреки здравому смыслу, идея о проклятье трефовой дамы уже казалась ей не такой уж бессмысленной.

Антонина безмолвно сидела за столом, не в силах приступить к работе. Ее помощница Марина тоже замерла на своем месте, по-своему переживая происходящее. Марина знала о предыдущей серии самоубийств, но была уверена, что это просто неудачное стечение обстоятельств, а так называемое «проклятье трефовой дамы» она вообще считала бестактной шуткой, непростительной для образованных людей. Сейчас, глядя на расстроенную Антонину, она была готова броситься с кулаками на тех невеж, которые приклеивают талантливым людям обидные и незаслуженные ярлыки. Марина знала, как много работает ее начальница, какие замечательные идеи рождаются в ее голове и как внимательно и добросовестно относится она к своим заказам. Втайне девушка надеялась, что когда-нибудь она тоже сможет делать что-то подобное, а сейчас с удовольствием работала вместе с Антониной, старательно обучаясь приемам работы с заказчиками и принимая с восхищением все новые идеи дизайнера.

Антонина сидела за столом, глядя невидящими глазами на монитор компьютера, который давно уже погас от бездействия. Она не понимала, где находится, и не замечала присутствия Марины. Даже телефон почему-то молчал — или, может быть, она машинально отключила его? Сколько прошло времени, Антонина точно не знала, и в ее голове не было никаких мыслей, только безнадежная и бездонная пустота. Но внезапно в этой пустоте ясно возник образ Романа Яковлевича — психотерапевта, который в детстве спас ее от депрессии. И сейчас ей вдруг нестерпимо захотелось снова оказаться в той светлой больничной палате, услышать мягкий негромкий баритон Романа Яковлевича и порыдать на его плече, залив слезами его безупречный белоснежный халат.

Антонина закрыла глаза, мысленно пытаясь представить, что сказал бы ей Роман Яковлевич, окажись она сейчас в его отделении. Но образ психотерапевта в ее растревоженном сознании исчез так же внезапно, как и появился, а на его месте Антонина вдруг ясно увидела лицо своей соседки по палате, которая вместе с ней лечилась в той клинике — той несчастной девушки, настойчиво пытавшейся покончить жизнь самоубийством. Как же ее звали? Кажется, Юлька?.. И вдруг Антонина отчетливо вспомнила страстный монолог Юльки, который та повторяла, как заведенная, несколько раз подряд:

— …это такая опасная болезнь, что-то вроде вируса. От вируса самоубийства человеку очень хочется покончить с жизнью… Этот вирус может замаскироваться в организме так, что его нельзя обнаружить. И если его не лечить, он может проявиться в самый неожиданный момент. Мне это сам Роман Яковлевич рассказал, а оно про этот вирус самоубийства все знает…

Антонина вздрогнула и открыла глаза: а вдруг это и есть ответ на происходящее? Может быть, вирус самоубийства существует на самом деле? Вдруг она еще в детстве заразилась им от несчастной Юльки, и все эти годы носила его в себе, а сейчас эта зараза прорвалась наружу и, как СПИД, начала косить ее ни в чем не повинных заказчиков?

Но ее размышления прервал очередной визит нежданных гостей:

— Здравствуй, дочка! Здравствуй, моя кровиночка! Как хорошо, что я тебя застала!

Сегодня Вероника явилась не одна. Вместе с ней вошел крупный мужчина сомнительной наружности. Судя по неопрятному виду и неуверенной походке, мать была здорово навеселе, а ее спутник был откровенно пьян. Небольшое офисное помещение сразу же наполнилось запахом перегара, давно немытых тел и заношенной одежды. Устойчивое зловоние длительного запоя не мог заглушить даже тошнотворный аромат дешевых духов, которыми как всегда щедро обливала себя Вероника.

Заплетающимся языком мать пробормотала еще что-то нечленораздельное и плюхнулась на стул. Мужчина злобно осмотрелся по сторонам и прохрипел, обращаясь к своей спутнице:

— Ты чего тут расселась? Забыла, зачем пришли? Делай дело, и валим отсюда!

Антонина растерянно смотрела на вошедших: для подобного визита сегодня было самое неподходящее время.

— Мама, зачем ты здесь? Что тебе нужно?

— Ты еще спрашиваешь, зачем я здесь! Матери жить не на что, а ей наплевать!

— Кто этот мужчина? Что ему нужно?

Мужчина привалился к стене, развязно глазея по сторонам, и никак не реагировал на происходящее, будто речь шла не о нем. Сбивчивые объяснения матери немного прояснили ситуацию:

— Это мой друг. Ты что думаешь, что твоя мать должна сидеть одна-одинешенька и ждать смерти? Нет уж! Я пока еще молодая женщина. Я нравлюсь мужчинам. И мне мужчины нравятся. И я не собираюсь, как ты, всю жизнь сидеть, уткнувшись в вонючие книжки, и выполнять вонючую работу. Я хочу радоваться жизни.

— А что ты хочешь от меня?

— Как что? Ты что же думаешь, что я могу святым духом питаться? У матери маковой росинки во рту нет, а она еще спрашивает! Ты что, забыла? Ты же мне обещала дать денег, вот я и приехала за ними! Короткая же у тебя память!

Антонина, с трудом сдерживая переполнявшую ее ярость, холодно ответила:

— Во-первых, я тебе ничего не обещала. Во-вторых, я тебе совсем недавно давала деньги, и у меня сейчас больше нет. Ты что думаешь, я их печатаю? Я их зарабатываю своим собственным трудом. Ты тоже могла бы сама зарабатывать, раз ты такая молодая женщина. Тогда бы и на пьянку времени не осталось.

Вероника взорвалась:

— Она еще будет хамить матери! Нахалка! Я что, по-твоему, зря сюда приехала? Мне что, больше делать нечего? Она тут по Москве на машине разъезжает, а матери с голоду подыхать? Я твоя мать, и ты обязана меня содержать! Я тебя родила и вырастила! Я с тобой всю жизнь нянчилась, пока твой непутевый папаша гулял по морям-океанам! Пришла пора и тебе о матери позаботиться! А она мне не может на кусок хлеба дать!

— Мама, я дам тебе на кусок хлеба, но не сейчас. Приходи хотя бы через неделю. Ты же знаешь, что были праздники, две недели никто не работал! У меня сейчас просто нет денег!

— Нечего мне указывать, когда мне приходить! Когда хочу, тогда и прихожу! И ты, соплячка, мне не указ! Ты от меня так просто не отделаешься! Я твоя мать! Я твой крест, который тебе нести до конца дней!