Саманта Хайес - Пока ты моя

— Кто-то ответил на наше объявление. — Я выглядываю из-за крышки моего ноутбука, состроив полустрадальческую гримасу. В глубине души я надеялась, что никто не откликнется и мне как-нибудь удастся справиться самой. Жар от компьютера обдает мне ноги, но я и не думаю отодвигаться. Это важное дело заодно помогает отлично согреться в мороз.

— Тебе не стоит держать эту штуку так близко, ты же знаешь. — Джеймс легонько стучит по экрану, задерживаясь по пути к кухонному шкафу. Потом вытаскивает глубокую сковородку. — Радиация и все такое…

Я люблю его за кулинарные таланты и заботу.

— УЗИ подтверждает, что у нее все ручки и ножки на месте. Так что брось волноваться. — Я много раз показывала ему снимки ультразвукового исследования. Джеймс, похоже, не слишком внимательно изучил все мои картинки. — У нас вот-вот появится здоровая маленькая девочка.

Я неловко шевелюсь и кладу компьютер на старый провисший диван рядом с собой.

— Неужели тебе не интересно, кто ответил на объявление?

— Конечно интересно. Расскажи. — Джеймс плещет масло на сковородку. Он — неряшливый повар. Кольцо синего пламени вспыхивает мгновенно, стоит Джеймсу до предела вывернуть ручку газовой горелки. Сосредоточенно прикусив нижнюю губу, он бросает кусочки курицы в кипящее масло. Дымок уходит наверх, исчезая в кухонной вытяжке.

— Это некто по имени Зои Харпер, — отвечаю я, пытаясь перекричать шипение. И еще раз пробегаю глазами электронное письмо. — Тут говорится, что у нее внушительный опыт работы и все необходимые навыки.

Я позвоню ей позже, чтобы составить полное впечатление. Я должна продемонстрировать рвение, хотя мысль о присутствии в доме незнакомого человека не слишком-то приятна. Я знаю, как Джеймс будет сходить с ума от беспокойства за меня, когда ему снова придется уехать. Он конечно же прав. Мне понадобится помощь.

Наша болтовня о няне внезапно прерывается шумом, возней и криками, доносящимися из гостиной. Я с трудом поднимаю себя с дивана, протестующе вскинув руки, чтобы остановить спасительный порыв Джеймса.

— Ничего страшного, я схожу.

С тех пор как Джеймс дома, он, похоже, считает, что я не способна вообще ни на что. Наверное, потому, что, когда он видел меня в прошлый раз, я не напоминала габаритами дом.

— Оскар, Ноа, что происходит?

Я останавливаюсь в дверном проеме гостиной. Мальчики поднимают на меня глаза. Вид у них жалкий, ведь их застали врасплох на начальной стадии войны. К уголку рта Оскара прилипло что-то твердое и желтое. Ноа размахивает игрушечным пистолетом своего брата.

Я разрешаю им играть в подобные игрушки, только когда Джеймс дома. Он не видит в этом никаких проблем. Все остальное время эти пистолеты заперты в шкафу. Помнится, игрушечное оружие было злободневной темой на том кошмарном званом обеде, состоявшемся несколько лет назад, вскоре после того, как я встретила Джеймса. Мне очень хотелось понравиться всем его друзьям, чтобы они не сравнивали меня с его первой женой и поверили в наличие у меня собственного набора материнских инстинктов, когда речь зашла о воспитании моих недавно обретенных сыновей.

— Как же ты справляешься в этом плане с близнецами, Клаудия? — спросила меня одна гостья, когда я заявила, что не люблю смотреть, как дети играют с мечами и пистолетами.

Видит бог, на работе я сталкиваюсь с достаточным количеством испорченных детей, чтобы знать, что они могут использовать свое время намного лучше.

— Наверное, трудно быть матерью… не будучи ею, — заключила она, а я с трудом удержалась от того, чтобы не влепить ей пощечину.

— Иди сюда, Ос, — говорю я и делаю невероятное для мачехи: слюнявлю носовой платок и вытираю мальчику рот. Ловко изогнувшись, он вырывается. Я внимательно слежу за пистолетом в руке Ноа. Попытка забрать у него игрушку наверняка обернется серьезной заварухой.

На том званом обеде я не слишком убедительно пыталась объяснить: я стала мачехой мальчиков-близнецов, потерявших свою родную маму из-за рака, и считала, что это в значительной степени дает мне право называть себя их матерью. Но к тому моменту никто, увы, по-настоящему не беспокоился об этом и не слушал меня. С развитием темы разговор пошел в совершенно ином русле. «Джеймс служит в военно-морском флоте, — услышала я свой слабый голос, — так что дети, разумеется, в восторге от войн… и это само по себе не табу в нашем доме, но…»

И тут я густо покраснела. В этот момент мне хотелось только одного: чтобы Джеймс отвез меня домой.

— Верни пистолет брату, Ноа. Зачем ты схватил его?

Ноа не отвечает. Он поднимает пластмассовое оружие, нацеливает его на мой живот и нажимает на спусковой крючок. Раздается еле слышный треск пластмассы, из дула вырываются искры.

— Бах! Ребенок умер, — констатирует Ноа со злобной ухмылкой.

— Они уснули. Вроде как, — говорит Джеймс.

На нем его любимый свитер, тот самый, который я втайне от Джеймса беру с собой в постель, когда его нет рядом. И еще у него бокал вина. Повезло же некоторым этим пятничным вечером! Мне-то достались чай с мятой и боль в пояснице. Не сомневаюсь, что сегодня мои лодыжки кажутся отекшими.

Он садится рядом со мной на диван.

— Так как она тебе показалась, эта новоявленная Мэри Поппинс? — Джеймс приобнимает меня за плечи и перебирает пальцами кончики волос.

Пока Джеймс укладывал мальчиков спать, исполняя пьяным голосом песню Aerosmith «У Джени есть пистолет», но вставляя туда вместо «Джени» имена «Оскар» и «Ноа», я позвонила Зои Харпер, женщине, ответившей на наше объявление.

— Она показалась… славной, — легкомысленно произношу я. Совсем не рассчитывала, что эта няня произведет хоть сколько-нибудь приятное впечатление. — Нет, правда, очень милой! Честно говоря, я ожидала, что она будет разговаривать, как злобная ведьма, и начнет что-то бессвязно мямлить, словно после попойки.

Дело в том, что я уже пыталась договориться с двумя нянями, и обе, так или иначе, оказались абсолютно не соответствующими заявленной квалификации. Кроме того, мальчикам они не понравились. Так что мы с грехом пополам справлялись сами, мечась между отзывчивыми друзьями, детским садом и, с недавних пор, школьными группами продленного дня. Джеймс с пеной у рта настаивает на том, чтобы, пока я на работе, за детьми присматривали в их собственном доме, а теперь, когда наш общий ребенок вот-вот появится на свет, муж хочет, чтобы этот вопрос был решен окончательно.

— Но она и правда так себя не вела, — говорю я, наблюдая, как его лицо загорается надеждой. — Не как ведьма, я имею в виду.

Из-за того, что Джеймс пропадает в плавании целыми неделями и даже месяцами, а я пытаюсь втиснуть ответственную работу в график, который часто бывает ненормированным, мне остается только рвать на себе волосы, мучаясь угрызениями совести. Я хотела быть лучшей матерью, какой только могла, но при этом не отказываясь от своей карьеры. Это было единственное, что я пообещала себе, когда вошла в эту уже сформировавшуюся семью. Я люблю свою работу, в ней — вся я. Думаю, я опрометчиво решила получить все и сейчас и теперь расплачиваюсь за это.