Саманта Хайес - Пока ты моя

Я тут же меняю выражение эмоций — немного поджатые в сочувствии губы и почтительный быстрый взгляд из-под бровей. Это все, что требуется.

— Эй, а ты — молодец, — хвалю я, когда Ноа мчится ко мне, размахивая блокнотом. — Ну а теперь почему бы тебе не поторопиться, чтобы мы посмотрели, кто сможет собрать с пола больше мелков? А потом устроим конкурс, оценим, кто лучше нарисует мой портрет. Хорошо?

— Холосо! — кричит Оскар. Он уже подпрыгивает от волнения. Его щеки розовеют.

Ноа останавливается и с секунду пристально смотрит на меня — должна признаться, это сильно нервирует, — а потом спокойно вырывает лист из блокнота.

— Это тебе, Оскар, — и отдает листок брату.

— Умничка! — одобряю я. — Ну а теперь — марш рисовать, и приходите вдвоем, только когда закончите!

Близнецы сбрасывают с ног свои дурацкие тапочки — с изображениями героев мультфильмов или кого-то в этом роде — и затихают за столом с мелками. Оскар просит у брата синий цвет. Ноа дает ему нужный мелок.

— Я впечатлен, — скрепя сердце признает Джеймс.

— Полнейшее отвлечение внимания, сдобренное малой толикой здоровой братской конкуренции.

— Мы ищем кого-то, кто мог бы жить здесь с понедельника по пятницу, Зои. У вас не возникло бы с этим трудностей? — Щеки Клаудии приобретают коралловый оттенок, заставляя меня представлять, как я прикасаюсь к ним, этим маленьким пятнам румян, большим пальцем. Все понятно: прилив жара, свойственный беременности.

— С этим не возникло бы вообще никаких трудностей. — Я думаю о квартире, в которой живу, и обо всем, что там находится. Потом размышляю о том, что смогу поселиться здесь. Мое сердце трепещет, и я делаю глубокий вдох. — Прекрасно понимаю, почему вам требуется кто-то под рукой на всю рабочую неделю, без перерыва.

Если честно, график этой работы просто идеален.

— Но вы можете уходить домой на уик-энды, — предлагает Клаудия.

Я тут же падаю духом, хотя и не показываю своего разочарования. Я должна подстроиться подо все, чего они от меня хотят.

— Я могу исчезать в пятницу вечером и волшебным образом появляться вновь в понедельник утром. Но могу оставаться и на уик-энды, если буду вам нужна. — Этот ответ, надеюсь, удовлетворит их на данном этапе. На самом деле этот номер не пройдет. Я не могу полагаться на судьбу.

— Смотри! — кричит Ноа и машет клочком бумаги в мою сторону.

— Ох, держи это в тайне до тех пор, пока не закончишь, — говорю я мальчику и обращаюсь к его родителям: — Поступая на работу, я предпочитаю становиться частью семьи, но сохранять при этом дистанцию — вы наверняка понимаете, о чем я говорю. Я — здесь, если нужна вам, и исчезаю, если надобности во мне нет.

Клаудия кивает в знак одобрения.

— Большую часть времени я нахожусь в море, — сообщает мне Джеймс, хотя ему и не нужно этого делать. — Я — военно-морской офицер. Подводник. Главным образом вы будете иметь дело с Клаудией.

«Главным образом вы будете иметь дело с…». Он говорит так, словно мысленно уже принял меня на работу.

— Вы хотите осмотреть дом? Увидеть, где будете жить? — Клаудия поднимается, уперев руки в поясницу типичным для беременных жестом.

— Конечно.

Мы начинаем с осмотра нижнего этажа, и Клаудия принимается водить меня из комнаты в комнату. Все они внушительных размеров, и по виду некоторых не скажешь, что сюда когда-либо заходят.

— А в этой комнате мы бываем не слишком часто, — говорит Клаудия, когда мы заходим в столовую, эхом повторяя мою мысль. — Только на Рождество и по каким-то особым случаям. Когда друзья заглядывают на ужин, мы предпочитаем принимать их на кухне.

В столовой холодно, здесь я вижу длинный отполированный до блеска стол с располагающимися вокруг него двенадцатью резными стульями из столового гарнитура. Тут же выделяются декоративный камин и замысловатые лепные карнизы, а по центру висит люстра темного оттенка фиолетового. Комната красивая, но неуютная.

Мы снова проходим через выложенную шахматной плиткой прихожую.

— А в эту комнату мальчикам… ну, в общем, они заходят сюда крайне редко.

Она имеет в виду, что им не позволяют здесь бывать, догадываюсь я. Клаудия показывает мне огромную комнату с роскошными кремовыми диванами. Тут нет телевизора, только множество старых картин на стенах и антикварные столики со стеклянными блюдами и лампами на них. Я представляю, как близнецы в донельзя грязнющих ботинках скачут с дивана на диван, размахивая огромными палками, в то время как изысканные украшения интерьера летают по воздуху, а картины рвутся. С трудом сдерживаю улыбку.

— А тут мы смотрим телевизор, — объясняет Клаудия, когда мы останавливаемся у следующей комнаты. — Если затопить камин, здесь становится по-настоящему тепло и уютно.

Клаудия удерживает дверь открытой, и я заглядываю внутрь. Моему взору предстают большие пурпурные диваны и толстый пушистый ковер. Вдоль одной из стен тянутся книжные полки, забитые под завязку книгами в мягких обложках. Я уже представляю, как читаю здесь мальчикам, ожидая, когда Клаудия вернется домой, наполняя ей ванну, гадая о дате ее родов. Я буду идеальной няней.

— А вот и детская. — Она медлит, положив пальцы на ручку двери. — Вы наверняка хотите сюда войти? Обычно здесь что-то вроде небольшого зоопарка.

— Просто замечательно, — отзываюсь я, проходя мимо Клаудии. Здесь я обязана показать себя с лучшей стороны. — Отлично! У вас много конструктора «Лего». Мне это нравится. Ух ты, да вы только посмотрите на все эти книги! Я настаиваю на том, чтобы читать детям как минимум три раза в день.

Ох, надо бы мне быть осторожнее. Клаудия уже смотрит на меня так, словно я неправдоподобно идеальна.

Этажом выше располагается целый ряд спален, соединенных ярусными лестничными маршами с перилами. Я заглядываю в гостевые апартаменты, а потом Клаудия показывает мне комнату мальчиков. Они делят одно жилье. Здесь чисто. Я вижу две односпальные кровати с красно-синими пуховыми одеялами, большой ковер с изображением серых дорог и блеклых домов и пару клеток то ли с хомяками, то ли мышами внутри.

— Три раза в неделю к нам приходит домработница. Вам не придется делать уборку.

Я киваю:

— Я не против внести свою скромную лепту в работу по дому, но предпочитаю проводить время в заботах о детях.

— В таком случае пойдемте наверх смотреть вашу комнату.

«Вашу комнату» — подумать только!

Еще один лестничный марш уводит нас на самый верхний этаж. Это не чердак типа «покрытая пылью халупа», скорее пространство с наклонными потолками, балками и старой мебелью в деревенском стиле. На маленькой лестничной площадке стоит потрепанный сундук, выкрашенный белой краской. На полу — покрытие из сизаля, а на дверях, ведущих в глубь чердака, висят сшитые из разноцветных лоскутов сердечки.