Дональд Уэстлейк - Плата за страх

– А друзья? Кроме вас, у него были близкие друзья?

– Вилли Феддерс, – сказал Селкин, – но он на лето уехал.

– А что с этой Крис? – спросила Вики. – Помните ее?

– Она вышла за моряка и переехала в Калифорнию или еще куда-то, – ответил Халмер.

Ральф Пэдберри с некоторой робостью наклонился вперед и спросил:

– А как же Эд Риган?

– Верно, – кивнул Селкин. И, обращаясь ко мне, объяснил:

– Эд – парень, что живет в том доме, где жил Терри, пока не перебрался в “Частицу Востока”.

– Адрес?

– На Одиннадцатой улице, на Восточной Одиннадцатой улице. Как же там? 318а. Здание на задворках, нужно обойти 318-й, и оно – за ним.

– Прекрасно. Еще кто-нибудь?

Подумав, они упомянули еще несколько имен и решили, что в данный момент близких друзей Вилфорда в городе больше нет. Случайные знакомые, но от них толку было мало. Поэтому я продолжил:

– Теперь поговорим по поводу “Частицы Востока”. Кому принадлежала идея открыть заведение?

– Терри, – ответила Вики. – Он сначала обсудил ее с Эйбом, так ведь, Эйб?

– Он сначала обсудил ее с Джорджем, – возразил Селкин. – Они с Джорджем пришли ко мне, а потом мы втроем поговорили с Ральфом. То есть вчетвером, Робин тоже при этом присутствовала.

Ральф Пэдберри снова подался вперед и произнес, чеканя слова:

– Хочу сразу оговорить, я не был, собственно говоря, партнером в этом предприятии. Они пришли посоветоваться со мной по некоторым юридическим вопросам.

– Это я понял. А когда Терри пришла в голову эта мысль, у него уже было на примете это здание?

– Именно из-за помещения он и загорелся этой идеей, – объяснила Вики. – Эд рассказал ему про эту чокнутую религиозную общину, про здание и про все остальное.

– Эд. Эд Риган, ты хочешь сказать?

– Мать Эда принадлежит к этой общине, – сказал Селкин.

– Хорошо. Итак, у Терри возникла мысль, и он первым делом идет к Джорджу Пэдберри. Почему он начал с него? Ральф Пэдберри ответил за своего брата:

– Джордж уже работал в паре подобных заведений, он знал, как вести дела.

– Он был управляющим?

– Нет, поваром.

– Хорошо. Потом они вдвоем пошли к тебе, – обратился я к Селкину. – Почему?

Селкин потер большим и указательным пальцами правой руки.

– Деньги, – объяснил он. – Они знали, что у меня водятся кой-какие деньжата, да и по натуре я деловой. Вот и стал управляющим.

– А Робин присоединилась к вам, потому что была подружкой Терри, так?

– Она у нас официанткой работает. То есть работала, – поправилась Вики. – И я тоже, мы с ней обе были официантками.

– А тебе кто предложил участвовать? – спросил я.

– Робин. Мы с ней еще со школы подруги.

– Ну а ты? – обратился я к Халмеру.

– Влип, как и Эйб, – ответил он. – У меня тоже были денежки. А потом, в наше время в любом деле цветные котируются. Как-никак расовая интеграция, пусть и по мелочи.

– Халмер у нас за механика по ремонту аппаратуры и всего прочего, – добавил Селкин. – И кухонное оборудование он тоже установил, столы собирал, да и остальную мебель.

Халмер с улыбкой кивнул Селкину:

– Спасибо, Эйб. Просто мне кажется, что дела, как таковые, не слишком интересуют нашего нового знакомого. Он ведь хиппи. – Он обратился ко мне:

– Разве нет, мистер Тобин?

– Если я – “мистер”, то уж никак не хиппи, – ответил я. Он, рассмеявшись, сказал:

– Ну вот так и Эйб. Только рисуется, что ему все до фонаря.

– Кто предложил тебе работать в этом кафетерии, Халмер? – повторил я свой вопрос.

– Терри, – ответил он. – Они с Джорджем пришли ко мне на работу.

– Это куда?

– Ремонт стереоаппаратуры на Седьмой улице.

– Выходит, вы, ребята, ради этого кафетерия все побросали прежнюю работу?

– Пришлось, – сказал Селкин. – Чтобы открыть такое заведение, надо вкалывать на полную катушку.

– Надо думать. Ладно, поехали дальше. Ключи от входной двери? Надо думать, у каждого из вас они есть.

– Кроме меня, – поправил Пэдберри.

– Верно, кроме тебя. Ну а как насчет остальных – есть? Все они кивнули в знак согласия.

– А как насчет посторонних? – спросил я. – Кроме шести партнеров – вас троих, Робин, Терри и Джорджа, у кого-нибудь были ключи?

Они покачали головами, а Селкин сказал:

– С какой стати еще кому-то давать ключ? Я задал следующий вопрос:

– А та религиозная община, у которой вы арендовали здание? Разве у них нет ключа?

– Верно! – Селкин тряхнул головой, досадуя на самого себя. – Простите, как-то выскочило из головы.

– Может, и еще о ком-то забыли?

На этот раз они не на шутку задумались, но наконец решили, что нет, ни у кого, кроме тех, о ком говорили, ключей больше нет, и я продолжил:

– С кем вы поддерживали контакт из этой общины?

– С самой что ни на есть верхушкой, – напустив на себя важность, заявил Халмер. – С епископом, собственной персоной.

Селкин добавил более вразумительно:

– С Вальтером Джонсоном. Епископом Джонсоном, так он себя величает.

– А как называется их община?

– “Самаритяне Нового Света”, – ответил Селкин. – Они теперь переехали на авеню А, в здание, фасадом обращенное к парку.

– Томпкинс-Сквер-Парк?

– Точно.

– Ладно. – Я просмотрел свои записи – вроде бы выудил все, что можно, для начала, затем попросил Селкина:

– Будь добр, позвони епископу Джонсону и предупреди, что я хотел бы с ним встретиться. Объясни, что представляю вас.

– Будет сделано.

– И Эду Ригану тоже. А также оставьте мне все перед уходом свои адреса и телефоны. Возможно, позже мне кто-нибудь из вас понадобится. – Я поглядел на Халмера, увидел, что ему не терпится вставить какое-то замечание, и добавил:

– По причинам самым разным – пока еще и сам не знаю, Халмер.

Он ухмыльнулся:

– Я же ни слова не сказал, мистер.

– Пока что все, Митч? – спросила Кейт.

– Во всяком случае, мне больше ничего не приходит в голову. Если я только ничего не упустил – тогда пусть меня поправят?

Желающих не нашлось, и Кейт предложила:

– Тогда, наверное, все хотят освежиться. Чаю со льдом? Они принялись за холодный чай с печеньем, все, кроме Ральфа Пэдберри, который в таком разношерстном обществе по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке и, воспользовавшись случаем, попрощался, принес сбивчивые извинения и улизнул. Остальные трое остались, вступив с Кейт в гораздо более дружескую беседу, чем позволили бы себе, оставшись со мной... В нашем доме, вопреки обыкновению, воцарилась атмосфера непринужденного общения.

Ребята ушли около одиннадцати, наперебой предлагая свою помощь, воспользоваться которой вовсе не входило в мои намерения, и не успела за ними закрыться дверь, как Кейт незамедлительно высказала свое мнение о том, что все трое – прелесть, и добавила:

– Ты же не думаешь, что кто-то из них может быть причастен к такому гнусному преступлению?