Нина Васина - Сервис с летальным исходом

Подошла Кашира и сунула мне в руки коробку стаканчиков.

— Неси, честная кормящая! — Она была злая. Выбранные ею коробки отняли и разрешили взять только “стаканчики”.

За свалкой в заброшенных строительных вагончиках каждый из мороженщиков прятал свои “колеса”. У Каширы это была дребезжащая тележка-пенсионерка с привязанной коробкой от бананов. Я с облегчением скинула туда мороженое. У “особо крутых” были припасены куски твердой углекислоты, этот искусственный лед дышал мутным дымком над тележками быстро уходящих мороженщиков. Кашира, потеряв ко мне всякий интерес, понеслась по дороге, дребезжа тележкой, а меня тронул за плечо мужичок.

— Ты за нами не ходи, — сказал он, бегая по моему лицу глазами. — Эта дорога — на станцию, в электричку в таком виде лучше не соваться. Ты вот здесь пройди, за вагончиками, метров через двести увидишь мойщиков, они тут машины водой заправляют, найдешь Сережу, скажешь, чтобы он отвез тебя куда надо. Скажешь, что Федор Максимыч велел.

— Спасибо.

— Спасибом не отделаешься. Если мне чего понадобится, я тебя найду, и тогда ты мне поможешь.

— Вы меня найдете?

— Я детский врач. Был. Я в Серпухове до сих пор знаю всех детских врачей, уж молочного младенца с такой мамой я смогу найти!

— Какой?.. — под его взглядом мне становится неуютно и стыдно.

— Какой-какой… Обритой!

За вагончиками я сразу увидела вдали площадку и оранжевые баки машин. Заспешила, словно этот Сережа меня ждет. И застыла, как только подошла поближе. Недалеко от вышки с насосом стояла компания шоферов и с равными промежутками ржала, как по команде, — одновременно и громко. В центре этого сборища размахивал руками водитель такси, за двести долларов пустивший меня в свою машину на станции. Опять он рассказывал анекдоты и еще объяснял жестами, если кто недопонял…

— Кого я вижу?! — закричал он, раздвинул круг и пошел ко мне навстречу, расставив руки.

Я заметалась, чтобы не попасть в них, таксист остановился и удивленно поинтересовался:

— Мадам, неужели сегодня вы гуляете пешком? В таком прикиде? Ну, вы здорово рискуете! Вас ограбит первый же гопник, разве можно гулять в таких одеждах, в таких драгоценностях и мехах?!

Подумав, я направилась к его такси. Он успел подбежать первым и церемонно открыл передо мной заднюю дверцу.

Я села.

Он стоял на изготовку, согнувшись в пояснице, и кусал губы, чтобы не утерять показной серьезности.

— Куда изволите?

— Туда же.

— Тогда — за столько же.

— Идет.

Усевшись за руль, он поинтересовался, помню ли я условие поездки в его машине.

— Стра-а-а-анная женщина, стра-а-а-анная! — завыла я, наклонившись, чтобы размотать шнурки на меховых рукавицах.

— Схожая с птицею ра-а-а-аненой! — радостно подхватил водитель. — Грустная, крылья сложи-и-ившая! Ра-а-а-дость полета забывшая!..

И, выехав на шоссе, на словах “…кем для тебя в жизни стану я?” подмигнул в зеркало.

Офицер пятнадцатого отдела ФСБ Фундик в ноль часов двадцать минут топтался у клуба “Кордес”. На нем были протертые джинсы, заношенная до дыр куртка и стоптанные кроссовки. Уши Фундика устойчиво держали на себе большую кепку в подозрительных пятнах.

Он стоял недалеко от входа, прячась от света фонарей и настороженно следя за металлической дверью под неоновой нашлепкой. Нашлепка мигала, из дверей иногда вырывалась громкая музыка, впрочем плохо слышная в грохоте то и дело подъезжающих и отъезжающих мотоциклов.

Дважды к Фундику подходила небольшого роста, какая-то скукоженная девушка с затравленным взглядом и понурыми плечами, всегда готовыми к непреодолимому грузу неприятностей. Они перебрасывались парой слов, один раз девушка постояла рядом и покурила, судорожно втягивая дым сигареты и оглядываясь. Фундик сосал леденец, иногда прикусывая его передними зубами, и девушка тогда дергалась от только ей слышного хруста.

Подъехала новая компания на мотоциклах, девушка показала рукой на одну пару и скрылась. Фундик догрыз леденец, осматривая мужчину — здоровяка с конским хвостом на голове и колышущимися при ходьбе ляжками. У женщины были светлые волосы и красные сапожки на каблуках.

Фундик попал в клуб через грузовой люк у служебного входа в бар.

Пара, на которую ему указала несчастная девушка, распалась. Оказавшись в огромном ангаре, в грохоте музыки и странном цветном чаду, Фундик повел интересующего его человека легко и незаметно. Никто не обращал на него внимания, через пять минут его мелькающая между огромными татуированными бицепсами кепка выплыла в коридор, и он оказался у туалетов.

Порывшись в шкафчике уборщика, выбрал ершик на длинной ручке и решительно отправился с ним в женский туалет.

Он шел, сгорбившись, низко опустив голову, прямым ходом к батарее под окном.

Стайка девушек у зеркала с разноцветными “ирокезами” на выбритых головах встретила его появление удивленным гулом. Фундик крутил кран в батарее, пока не потекла тонкая струйка воды, и стал сосредоточенно тыкать в разные места металлическим концом ершика, многозначительно при этом хмыкая.

Потом он вежливо стучался в кабинки и, если там никого не было, заходил, дергал кнопку слива и внимательно наблюдал, как вода омывает загаженный фаянс. После чего присаживался на корточки, стучал ершиком по трубе, хмыкал и шел к следующей кабинке.

Вода из батареи потихоньку заливала пол.

В третьей кабинке дверь была заперта, и он выслушал удивленный нецензурный возглас.

Из последних двух кабинок девушки вышли при нем и сразу же бросились к зеркалу, не обращая внимания на убогого “сантехника”.

Вода уже мешала топтаться, разглядывать себя со всех сторон и просто стоять и обмениваться впечатлениями. Туалет пустел, и никто больше не заходил, потому что Фундик повесил на дверь табличку “ремонт”, а после последнего малинового “ирокеза” вообще просунул в ручку двери швабру.

После этого он подошел к третьей от окна кабинке, присел, убедился, что на ногах сидящей невидимой ему женщины те самые красные “казачки”. Фундик осмотрел дверь. Обычный кусок пластика. Двумя ударами ноги он выбил крепление шпингалета и осмотрел сидящий на унитазе “объект”.

Никаких цветных причесок, ни намека на татуировки на удивленном лице блондинки, ее причастность к рокерскому клубу выдавала только длинная металлическая цепочка поверх кожаного красного пиджака в талию.

Чтобы посидеть с удовольствием, дама застелила крышку унитаза половиной газеты с комиксами, а другую половину она изучала, иногда прожигая особенно понравившиеся места кончиком тлеющей сигареты.

Фундик снял кепку и вытер ею лицо.

Блондинка смотрела на него спокойно, затушила сигарету о кафель стены и стала комкать газету. Когда она бросила комок на пол, в руке у нее оказалась отвертка.