Анатолий Безуглов - За строкой приговора

- И я так могу, - он одним махом проглотил оставшуюся жидкость и задохнулся. Он чувствовал, как в рот ему стараются запихнуть что-то мокрое и соленое.

- Огурцом закуси, - шептал Петр, перепуганный внезапно побледневшим лицом сына, - легче станет.

Славка начал жевать огурец. В голове у него стоял шум, а стены избы начали плавно покачиваться.

К горлу подступил ком. Его начало тошнить. Славка корчился, держась за живот. Казалось, что внутренности выворачиваются наружу. Рядом топтался насмерть перепуганный Петр.

- Анна! Анна! Со Славкой плохо!..

Славка болел почти неделю. Чувствуя себя виноватым, Петр приносил ему гостинцы, рассказывал, сидя у Славкиной постели, разные истории. Анна все эти дни почти не разговаривала с мужем.

Бычков-старший съездил на базар, накупил Анне и Славке подарков.

- Ну не мучь, хозяюшка, - заглядывая Анне в глаза, он набрасывал на плечи жены цветастую шаль. - Виноват, каюсь! Но ведь выпивши был. Винюсь! А повинную голову и меч не сечет.

- Тоже выдумал, - сдаваясь, ворчала Анна, - ребенка самогоном поить. Хорошо еще - все обошлось, а то в жизни не простила бы...

Петр виновато смотрел на Анну.

- Вот и Славик на меня не обижается. Не обижаешься?

- Не, бать. Только я теперь водки и в рот не возьму, - серьезно заявил Славка.

- Ах ты умница моя, - умилилась Анна. - Правильно. И в рот ее не бери, проклятую...

* * *

Свидетельница. Бычкова я, Анна Васильевна Бычкова, жена

его...

Судья. Что вы можете показать по делу?

Свидетельница. Да что показывать? Правда все: гнал он

самогонку. Чего отпираться. Уж я душой изболелась. Все корысть

проклятая, как трясина: машешь руками, ан уже ряска над головой

сомкнулась...

Судья (подсудимому). Вот видите, Бычков, жена-то ваша не

отрицает.

Подсудимый. Баба не мужик: ее запугать легко. А я вам правду

как на духу: невиновен...

Из протокола судебного заседания

Однажды Бычков уже собирался ложиться спать, когда в дверь постучали. На крыльце стоял внук бабки Ефросиньи, двадцатилетний нескладный парень с помятым лицом и водянистыми глазами. Он работал шофером в районном отделении милиции и изредка наведывался в Сосновку.

- Слушай, Гаврилыч, - возбужденно зашептал он на ухо Петру. - Кто-то на тебя капнул, что ты самогон гонишь. Прячь свою бандуру, не то погоришь. Лучше прямо сейчас, могут и сегодня прийти. Не мешает и сахар припрятать, не то все поймут.

Спиридон попрощался и побежал домой. Петр смотрел ему вслед.

- Не было печали, так черти накачали... - вздохнул Бычков. Затем резко повернулся и быстро зашагал в избу.

Большой чан Петр вынес во двор, змеевик закопал в надежном месте. "Теперь пусть приходят", - подумал Петр.

Анна спала тревожно и просыпалась от малейшего шума. Предупрежденная Петром об обыске, она ежеминутно ждала милицию.

Петр лежал, отвернувшись к стене, но чувствовалось, что он не спит.

- Петя, а Петя... - трогала она мужа за плечо.

- Чего тебе? - недовольно откликался он.

- Прекратил бы ты это дело. Что у нас - денег не хватает, что ли? Слава богу, живем лучше многих.

- Отстань ты, - отмахивался тот. - Мелет всякую чепуху, противно слушать. Когда это деньги были лишними?

- Да ты посмотри на себя, издергался весь. С работы приходишь - и за аппарат. Пожалел бы хоть себя. Боюсь я, Петя. Слыхал, на прошлой неделе в Поддубенке арестовали Семенова?

Петр уже знал об этом. С Семеновым у него были кое-какие делишки, но, слава богу, давно и доказать никому не удастся.

- Сам дурак был твой Семенов. Надо дело делать, а не языком трепать. Вот и влип. Ну ладно. Спать пора.

Но сон не шел. Супруги прислушивались и прислушивались. А вдруг придут за ними? Рядом, в соседних домах, спокойно спали люди. Как им сейчас завидовала Анна! Не нужно ей ни денег, ни обнов - ничего не нужно. Лишь бы можно было спокойно, безмятежно уснуть. Ведь живут же другие честно.

За стеной спал Славка. Анна встала и пошла посмотреть на сына.

Лицо у мальчика во сне серьезное, словно он решает грудную задачу. Анна поправила одеяло, погладила голову сына.

- Спи, сынок, спи.

В эту ночь никто не пришел. А через неделю Петр вновь встретился на рынке с Ярохиным.

- Что ж, Гаврилыч, друзей забываешь? - голос Ярохина звучал зло. - Как припекло, так помоги, подскажи, а как все наладилось, так и от ворот поворот? Угостил бы, Гаврилыч, - закончил он плаксиво.

- Ну что ж, угощу. Для друга никогда не жалко.

Петр зашел в магазин, купил водки, закуски, и приятели расположились около станции в сквере, прямо на траве. Трясущимися руками Ярохин схватил бутылку, ловко выбил пробку и припал к горлышку.

- Хороша, стерва, - он понюхал корочку и взял кружок колбасы. - Ну? Небось, опять чего нужно?

- Да нет... - замялся Петр. Не очень ему хотелось связываться с пьяницей. Потом подумал и решил: - Нет у тебя дружка какого, чтоб сахару дешевого мог достать?

- Левого то есть, - уточнил Ярохин. Выпив водки, он был в хорошем расположении духа.

- А мне все равно какого, лишь бы дешевого.

- Это - дело сложное, - протянул Ярохин. - Тут подумать надо... - Он явно что-то недоговаривал.

- Ты не крути, а говори прямо, - Петр подвинул к нему бутылку. Треплешься - прямо скажи. Так уж лучше.

- Тут, Гаврилыч, пол-литрой не отделаешься. Дело серьезное.

- Ты сначала дело скажи, а о цене потом.

Ярохин придвинулся к Петру и зашептал ему в ухо. Петр слушал недоверчиво...

- А ты, случаем, не брешешь?..

- Сволочь буду! - Ярохин даже подпрыгнул на месте. - Сам, своими ушами слышал...

...Поздно ночью к дому Бычкова подъехала подвода. Хозяин уже ждал ее на крыльце.

- Вноси, ребята, только тихо...

Два дюжих парня несколько раз входили и выходили из дома.

- Все внесли?

- Все.

Бычков передал им сверток.

- Здесь как договорились.

Подвода исчезла в темноте. Бычков обошел вокруг дома и, не заметив ничего подозрительного, довольный, рассмеялся:

- Порядочек!

За краденный в сельмаге грузчиками сахар Бычков расплачивался самогоном. Дело стало еще более прибыльным и доходным.

Славка щеголял привезенными отцом из города французскими ботинками, а Анна нарядилась в трикотажный модный костюм. Это не могло не обратить внимания односельчан, и Бычков удвоил осторожность. Теперь он уже сам не продавал самогонку даже хорошим знакомым, все шло через бабку Ефросинью. Поэтому, когда к нему заглянул колхозник Князев, Бычков решил, что не продаст ни бутылки.

- Выручи, Гаврилыч, - попросил Князев. - Надо литров двадцать. У сына свадьба. Подбрось самогонки, а?

- Я больше этим делом не занимаюсь.

- Ну? - удивился Князев. - С чего бы это?

- Да так.

- Что ж делать-то? Посоветуй, Гаврилыч.

- А у бабки был?

- Был. Да у нее столько нет. Ты ж у нее был главный поставщик. А может, попробуешь выручить? Уж я тебя отблагодарю. Не пожалеешь.