Фруде Гранхус - Шторм

— Вы в этом уверены?

Снова величественный кивок.

— Я опасался за мой хлев. Так что не ложился, пока ветер не стих.

— И это произошло около двух-трех часов ночи?

— Шторм быстро разыгрался, так что быстро и улегся.

— Не знаете ли вы, была ли у семейства Стрём лодка? Старик глубоко задумался.

— Какая-то восьмивесельная, да.

— А вы не помните, она случайно не пропала во время шторма?

— Элдар Стрём валялся пьяный каждый раз, когда на пристань приходил заказ, так что он не имел права больше там швартоваться. Его лодка стояла за школой между валунами. Но мерзавец остается таковым навсегда. Он считал, что имеет право на все, так что все решили, что он получил по заслугам. В ту штормовую ночь он все-таки пришвартовал свою лодку на пристани.

— Лодку нашли на следующее утро?

— Он переставил ее, когда увидел, к чему все идет. Надвигался ураган.

Рино поблагодарил и поспешил уйти. Открывая дверь на улицу, он заметил, что стены гудели от ветра. Первой его мыслью было позвонить Хелене, но, решив, что она опять все поймет неправильно, еще раз попытался дозвониться до Фалка.

В этот раз раздалось лишь два длинных гудка, а потом пошли короткие. Это означало по меньшей мере, что его напарник слышал звонок телефона. Рино остановился на парковке, пытаясь понять, что ему делать дальше.

Дрейер и его команда будут здесь примерно через час, так что разговор с Холмом можно было отложить. Потому что, разумеется, он уже успел подумать, что, если Элдара Стрёма убил молодой Холм, может быть, именно он и размозжил кости сына, Руаля.

Ход его мыслей прервал телефонный звонок. Незнакомый номер.

— Это полиция? — женский голос на другом конце провода звучал полной противоположностью голоса Хелены, осторожный, извиняющийся.

— Именно так. Чем могу помочь?

— Меня зовут Олине Ульсен. Возможно, именно вы заходили ко мне недавно.

Через пару секунд до Рино дошло. Женщина, которая сдавала Боа гараж и дом.

— Да, это я.

— Я просто подумала, конечно, это совсем не срочно. но вот его вещи.

— Какие вещи?

— Вещи, которые остались в моем доме. Не знаю, сколько мне нужно их хранить. Они занимают всю комнату, а ко мне внук приезжает через неделю.

— Что это за вещи? — перебил он.

— Ну. всякое разное. Мелочи, конечно, он ведь снял дом с мебелью. Но, например, очень красивый сундук.

Ветер разбушевался, несколько раз машину чуть не сдуло с шоссе. Рино решил, что Хелена уж точно не выпустит Иоакима из дома в такую погоду, однако решил позвонить ей попозже.

Всю дорогу мысли крутились вокруг случившегося полвека назад. Все это время он думал, что дело в мести за злодеяния юноши, и у Астрид Клевен, и у Шура Симскара были основания для возмездия. Но затонувшая яхта проливала на это дело совершенно новый свет.

Возможно, это хорошо спланированное убийство, и все дело в наследстве, которое заполучил мужчина, ставший в глазах местных жителей героем благодаря своей борьбе за жизнь в волнах? И, возможно, судьбе было так угодно, чтобы самый ненавистный человек в поселке увидел, что произошло, так что и его пришлось убрать? В этот момент Рино вспомнил слова старика из Киркефьорда, что калека из соседней деревушки любил сидеть на причале и наблюдать за всеми. Может быть, и Руаль Стрём сидел там в тот вечер? Может быть, он видел, что случилось с отцом?

Припарковавшись на гравийной дорожке, Рино пришел к предварительному выводу, что запланированное кораблекрушение в итоге привело к целой череде событий, кульминацией которых стало исчезновение Боа.

Чтобы открыть дверцу машины, ему пришлось приложить усилие, и он признал, что Улав Рист в приметах разбирается отлично. Олине Ульсен встретила его на лестнице и проводила в комнату на первом этаже, несколько десятков коробок и телевизор занимали половину помещения.

— Вот его вещи.

— Вы говорили об этом с Бергером Фалком?

Женщина с волосами мраморного цвета удивленно взглянула на инспектора.

— А должна была?

Рино понял, почему напарника не заинтересовали вещи пострадавшего: пожар до последнего времени считался несчастным случаем.

— Тут в основном одежда, — женщина наклонилась и открыла одну из коробок.

— Вы говорили о каком-то сундуке, — нетерпеливо перебил Рино.

— Да, сундук. Вот он.

Маленький деревянный сундук стоял между двумя ящиками, она пододвинула его ногой. Крышка — толщиной с коробку конфет — была украшена резьбой в форме треугольников. Позолоченный ключ торчал в замке.

— Вы знаете, что там внутри? — спросил Рино.

— Нет, — женщина плотнее запахнула вязаную кофту. — Я по чужим вещам не лазаю.

А Рино лазал. Он присел на корточки, повернул ключ и открыл крышку. В сундуке лежали две вещи. Старый ржавый ключ и конверт. Рино поднял конверт поближе и посмотрел на выведенные красивым почерком буквы: Алине.

Рино поставил сундук на пассажирское кресло рядом с собой и не стал вскрывать конверт. Он считал, что не имеет на это права до тех пор, пока Боа жив. Выруливая с подъездной дорожки, он тревожно взглянул на море. Горизонт был укрыт серо-белой дымкой, которая, как казалось, подползала с каждой секундой, метровые волны тяжело поднимались над фьордом.

Не успел он проехать Сёрвоген, как зазвонил телефон. Звонил Дрейер.

— Нам пришлось развернуться, — его слова с трудом слышались сквозь помехи.

— Вы не приедете?

— Пока не стихнет шторм. Если уж опытный рыбак не решается выйти в море, значит, там действительно опасно.

— Ситуация накаляется, — сказал Рино, с трудом веря своим ушам.

— Извините, Рино.

— Боа умрет, если мы не найдем его сегодня.

— Я попытаюсь дозвониться до Фалка.

— На Фалка нельзя рассчитывать.

— Мне очень жаль, Рино.

Он остановился у небольшого съезда.

— У нас двое пропавших. Трое, если считать Фалка.

— Я знаю.

— К тому же я нащупал взаимосвязи.

— Мы останемся здесь, в Мельнароддене, как только стихнет шторм, мы сразу же попробуем к вам добраться.

— Счет идет на часы.

Снова помехи на линии, и голос ленсмана, прорывающийся через них.

— Вам придется работать в одиночку, — сказал он.

Рино сидел, уставившись прямо перед собой. Ветер рвал на части старенький «Вольво-240», паромный причал всего в нескольких сотнях метров ниже был едва виден. Что же, господи, ему делать? Чему отдать предпочтение?

Он положил руки на руль и опустил голову. Насколько он уверен, что все началось с кораблекрушения? И что еще важнее: насколько он уверен, что крушение действительно было подстроено, чтобы скрыть убийство? Рейдар Холм не похож на богатого наследника, а разбитая весельная лодка еще ничего не доказывает. Он выругался и врезал кулаком по рулю. Может быть, Боа что-то подозревал и пошел на конфликт с Холмом? Тогда пожар вполне может быть делом рук Холма. А сейчас он пытается завершить то, что начал тогда. В этом есть смысл. Вот только эта маска. Она не укладывается в теорию о Рейдаре Холме.