Си Паттисон - Соседка [litres]

Едва Анук видит спички у меня в руках, как ее лицо сморщивается и белеет – теперь оно похоже на листок бумаги, смятый в комок и выброшенный за ненадобностью.

– Я хочу домой, – говорит она. Я почти чую запах ее страха, но это нормально – я тоже боялась, когда делала это в первый раз.

– Перестань ныть и смотри сюда, – говорю я ей. Когда я чиркаю спичкой, у меня начинает шуметь в ушах – такой звук производит моя кровь, пульсирующая в голове. Это приятное чувство, потому что оно напоминает мне, что я жива. Я уже собираюсь бросить горящую спичку в дымоход, когда меня грубо сбивает чей-то голос. Я не верю своим ушам – оказывается, здесь есть кто-то еще… мужчина, стоящий возле сарая на другой стороне садово-огородных участков. Он кричит и машет тростью.

– Что вы затеяли? – орет он. – А ну, убирайтесь отсюда. – И направляется к нам, но быстро идти он не может, потому что хромает. Это ЖУТКО бесит. Я потратила целую вечность, чтобы все это устроить, а теперь является этот дебил и безнадежно портит такой великий день в жизни моей лучшей подруги!!!

Я быстро бросаю спичку на грядку с салатом и поворачиваюсь к Анук.

– Беги, – говорю я ей. Но она не двигается с места, бледная и одеревеневшая, как статуя. А между тем мужчина с палкой подходит все ближе. – Ну же, делай, как я говорю! – шиплю я, толкая Анук в спину. И тогда она все-таки пускается бежать. Что ж, хоть что-то она сегодня все же усвоила: правила здесь устанавливаю я.

Я бросила взгляд на Серину. Она все еще говорила по телефону и сосредоточенно морщила лоб, консультируя одного из ординаторов нашей больницы относительно обезболивающей терапии для пациента с лейкемией. И я поняла, что делать то, что я задумала, надо именно сейчас. Я повернулась к бесчисленным выдвижным ящикам, занимавшим все пространство задней стены аптеки. Непосвященный никогда бы не разобрался в этой сложной системе, мне же хватило всего нескольких секунд, чтобы найти то, что мне было нужно. Когда я выдвигала ящик, мое горло сжал страх. Если меня застукают, я могу лишиться моей нынешней работы. И моя рука тряслась, когда я загребла небольшое количество белых таблеток и ссыпала их в маленький янтарно-коричневый пузырек. Я пообещала Хлое, что сделаю это для нее, и на этот раз я ее не подведу.

Когда я увидела ее сегодня утром на кресле-лежанке в гостиной, выглядела она просто жутко. На ее лице читалась такая мука, словно она была смертельно больна. Я с ужасом выслушала ее рассказ о том, как она проснулась где-то около трех часов ночи – проснулась не в собственной кровати и даже не в доме, где было все-таки относительно безопасно, а в маленьком садике перед ним. Босая, одетая в одну только коротенькую ночную рубашку, она с изумлением и страхом обнаружила, что пытается руками раскопать рыхлую землю вокруг наших розовых кустов. Еще более, чем вид ее исцарапанных шипами предплечий и сломанных ногтей, меня встревожило то, что у нее не сохранилось абсолютно никаких воспоминаний о том, как она спустилась на первый этаж и отперла парадную дверь. Слишком испуганная, чтобы вновь лечь в кровать и заснуть, Хлоя провела остаток ночи на кресле-лежанке, поскольку знала – оно достаточно жестко и узко, чтобы не смогла заснуть опять.

Когда я ее увидела, она находилась в состоянии патологического страха, то и дело принималась плакать и очень переживала из-за какого-то важного совещания у нее на работе, на котором ей надлежало председательствовать и которое должно было начаться менее чем через три часа. Я сделала все, что могла, чтобы успокоить ее, но было очевидно, что одними словами делу уже не поможешь.

– Я совсем расклеилась, я буквально разваливаюсь на части, – сказала она. – Не знаю, как долго я еще смогу это выдерживать. Пожалуйста, Мег, неужели ты ничего не можешь сделать… просто чтобы помочь мне как-то продержаться следующие недели две до того момента, когда я наконец смогу попасть на прием к моему врачу?

Такую просьбу нелегко было выполнить, но этот последний поворот событий очень меня пугал. До сих пор Хлоя никогда не выходила из дома, когда с нею происходили эти ее кошмары, и мне было очевидно, что теперь они входят в новую стадию, таящую в себе опасность. Я понимала, что должна что-то предпринять, иначе рано или поздно с Хлоей случится беда.

Когда я вернулась домой, отработав очередную смену в больнице, день уже клонился к вечеру, а Хлоя, как я и предполагала, все еще пропадала на работе. Я договорилась провести вечер с несколькими моими бывшими коллегами, которые приехали в Лондон на конференцию фармацевтов. Они остановились в отеле, где им и предстояло провести ночь, и, по опыту зная, что бывает, когда мы все собираемся вместе, я полагала, что засижусь с ними за выпивкой допоздна. По-быстрому перекусив, я поднялась к себе, надеясь, что к тому времени, как прибудет заказанное мною такси, Хлоя уже вернется домой. Но если и не вернется, не беда – я могу оставить таблетки перед дверью ее спальни.

Юбку, которую я хотела надеть, требовалось погладить, а еще мне надо было подновить немного облупившийся лак на ногтях пальцев ног, так что на то, чтобы подготовиться к выходу в свет, у меня ушло больше времени, чем я рассчитывала вначале. Я знала, что такси прибудет уже с минуты на минуту и в крайней спешке спустилась на кухню в поисках бумаги и ручки, чтобы быстро написать записку Хлое. Я сидела, склонившись над обеденным столом и записывая указания по дозировке, когда до моих ушей донесся скрип половицы. До этого мне казалось, что в доме никого нет, и этот звук заставил меня вздрогнуть. Повернув голову к открытой двери кухни, я увидела Сэмми – она стояла в темном коридоре и смотрела на меня. Хотя это она подглядывала за мной, а не я за ней, на миг я почувствовала себя словно ребенок, застуканный, когда он заглянул за дверь, заглядывать за которую ему было запрещено. Сэмми улыбнулась мне, лишь едва-едва обнажив передние зубы, и из потемок зашла в ярко освещенную кухню.

– Привет, Меган, что ты делаешь? – спросила она. Ее зрачки были так расширены, что я едва различала радужки по их краям. Из-за этого вид у нее был какой-то неотмирный, почти как у призрака.

Не твое собачье дело, – очень хотелось ответить мне, но вместо этого я сказала:

– Пишу записку Хлое, прежде чем уеду, – после чего добавила внизу своей записки поцелуй и сложила ее вдвое.

– А что в ней? Если хочешь, я могу передать ей все на словах.

– У меня есть таблетки, которые помогут ей нормально спать. Мне кажется, из-за этих своих страхов во время сна она находится на грани нервного срыва.

– Что это за таблетки?

О боже, да что же это такое… двадцать долбаных вопросов!