Лина Бенгтсдоттер - Аннабель [litres]

Чарли сглотнула и решилась задать трудный вопрос.

– Ты или твоя жена когда-либо применяли к Аннабель физическое насилие?

– Что за странный вопрос? – произнес Фредрик, обернувшись к ней.

– Стандартный вопрос, – ответила Чарли. – Не принимай на свой счет.

– Нет, мы никогда ее не били. Мы не из тех людей, которые бьют детей. И, конечно, я не могу не принимать это на свой счет, если со мной обращаются как с подозреваемым.

– Тебя ни в чем не подозревают, – сказал Андерс. – Это всего лишь вопросы, которые мы обязаны задать.

Чарли поймала его многозначительный взгляд, говоривший, что подробности по поводу стандартных вопросов они обсудят позднее.

– Ты не мог бы рассказать об отношениях Аннабель с Вильямом Старком? – спросила она.

Фредрик покачал головой. Ведь он был даже не в курсе, что они вместе. Эти сведения он получил от полиции несколько дней назад. Да, он знал, что она встречается с парнями, да и какая семнадцатилетняя девушка не ходит на свидания, но чтобы постоянные отношения… об этом она ничего не говорила – ни ему, ни Норе.

– Аннабель общалась с каким-то человеком, который звонит с незарегистрированного номера, – сказала Чарли и показала Фредрику номер. – Узнаешь его?

Фредрик снова покачал головой.

– Я просто подумала, что это может быть родственник или кто-то еще, кого мы могли бы проверить и вычеркнуть из списка.

– Не думаю, – вздохнул Фредрик. – Но я могу взять его и проверить более внимательно. – Он взял бумажку. – Я предполагаю, что там никто не отвечает?

– Нет, он отключен.

Некоторое время они сидели молча. Потом Чарли откашлялась и спросила, можно ли взглянуть на комнату Аннабель.

Фредрик ответил, что Улоф уже побывал там и не обнаружил ничего ценного.

– Я все равно хотела бы взглянуть.

– Нора лежит в ее кровати, – проговорил Фредрик. – Если она заснула – мне хотелось бы, чтобы она поспала немного.

– Хорошо, в другой раз, – согласился Андерс.

– Я провожу вас, – сказал Фредрик.

Они снова вышли в холл. Когда они проходили мимо лестницы, Чарли показалось, что она видит краем глаза Нору, стоящую у перил на верхней площадке.

– Может быть, у тебя есть еще какие-нибудь соображения? – сказала Чарли, когда они закрыли за собой дверь.

– Я думаю о Норе. Мне бы очень хотелось, чтобы ей помогли. Она почти не спала с тех пор, как… Она становится очень странной, когда не спит.

– Она не принимает снотворное? – спросил Андерс.

– Принимает, но все равно не может заснуть.

– У нее раньше возникали проблемы со сном? – спросила Чарли.

– Почему ты спрашиваешь?

Она заметила, как он напрягся.

– Потому что ты сам сказал – она становится странной, когда не спит, словно такое с ней иногда случается.

– У нее раньше случались срывы. Она всерьез заболевала.

– Чем? – спросил Андерс.

– Нервы, – ответил Фредрик, глядя в землю. Потом повернулся в сторону дома, словно проверяя, закрыты ли окна.

– У нее бывали периоды, когда она страдала нервной болезнью.

– Депрессией? – уточнила Чарли.

– Больше того. Она становится просто… можно сказать, что она просто сходит с ума.

– Психоз?

– Да.

– Она лежала в больнице?

Фредрик кивнул. Это случалось не раз, и сейчас, когда на них обрушилась такая тяжесть, он опасается, что это может произойти снова.

– Понимаю, – ответила Чарли. – Очень хорошо понимаю.

– Мне хотелось бы, чтобы ей оказали помощь.

– Мы позаботимся о том, чтобы кто-нибудь приехал к вам, – сказал Андерс.

– Кто?

– Психолог или кто-нибудь другой, с кем можно поговорить.

– А есть тут такой?

Андерс заверил, что позаботится об этом.

В глубине души Чарли надеялась, что его обещания не окажутся невыполнимыми.

Фредрик убирал чашки, оставшиеся в гостиной. С верхнего этажа донесся какой-то звук. Стало быть, Нора не заснула. Он представил себе больницу в Фальбугдене – люди с пустыми глазами, нетронутые настольные игры в комнате отдыха. Скоро Нора снова окажется там. Будет лежать с остановившимся взглядом в белой комнате, не реагируя даже на собственное имя.

Он вспомнил первый случай, когда ее забрали в больницу. Аннабель было около года. Когда она плакала по ночам, он брал ее к себе в постель, клал теплое маленькое тельце рядом с собой, и так они спали каждую ночь до тех пор, пока Нора не вернулась домой и не потребовала, чтобы Аннабель спала в своей кроватке. Из-за риска удушья, сказала она. Разве он не понимает, что может случайно задавить ее во сне, если она будет спать в их постели? И он сдался тогда, положил Аннабель в ее кроватку. В первые ночи она кричала так душераздирающе, что у него сердце разрывалось. Почему он не решился поспорить с Норой? Почему оставил дочь кричать до изнеможения, когда мог просто взять ее в свою кровать? И какой смысл, подумал он, ставя чашки в посудомоечную машину, ломать над этим голову теперь?

Когда они сели в машину, Чарли заметила, что ей тяжело дышать. Каждый раз, сталкиваясь с людьми, находящимися в состоянии кризиса, она ощущала, что ее легкие сжимаются. Она думала о матери – о Норе, ее размашистых движениях, о ее злости и панике в глазах.

– Нервная болезнь? – проговорил Андерс, выехав задним ходом с дорожки, ведущей к дому Норы и Фредрика. – Неужели народ до сих пор говорит «нервная болезнь»?

– Судя по всему – да, – сухо ответила Чарли. Ей казалось нелепым цепляться к словам в такой ситуации. Когда человеку плохо, когда у него сдают нервы – разве не об этом речь?

– Что ты думаешь?

– О чем?

– О мамаше. Она производит впечатление… лабильной личности.

Чарли повернулась к нему.

– Да кто бы не дергался, если бы у него пропал ребенок?

– Я имею в виду ее психические проблемы, ты сама знаешь, на что способны люди в состоянии психоза.

– Большинство людей в состоянии психотического расстройства безопасны.

– Да, но ведь есть и такие, которые опасны.

– Именно, – согласилась Чарли. – А еще есть такие, которые считаются здоровыми, но в душе злее самого сатаны.

– Ладно-ладно. Не надо так злиться.

– Я и не злюсь. Просто устала от людей, которые считают, что все страдающие психическими заболеваниями представляют собой угрозу для общества.

– А я так и не думаю.

Чарли вздохнула, подумав о том невежестве, которое выявляется, едва речь заходит о психике. Сама она всегда интересовалась этим вопросом. Это началось еще в школе, когда она пыталась понять, почему Бетти так непохожа на других мам. Почему иногда она может целыми днями лежать, не произнося ни слова. Почему она не из тех, кто собирает своему ребенку форму для физкультуры, печет пироги и покупает подарки к празднику.

– Относительно того, применяли ли они насилие, – осторожно проговорил Андерс. – Думаешь, уместно было спрашивать его об этом?