Лина Бенгтсдоттер - Аннабель [litres]

– Этот вопрос нужно было задать, – ответила Чарли. Достав телефон, она начала гуглить «психолог муниципалитет Гюльспонг», однако нашла только страничку с туристической информацией и списком мероприятий для семей с детьми. Она вздохнула, подумав обо всем том, чего не было в Гюльспонге, – психологах, кризисной помощи, специалистах. Затем она ввела в окошко поиска «пастор Гюльспонг», надеясь в душе, что старый лживый пастор, проводивший похороны Бетти, уже на пенсии. На этот раз интернет выдал ей фамилию и телефон. Чарли позвонила и попала на автоответчик: молодой мужской голос, представившийся как Ханнес Пальмгрен, сожалел, что не может снять трубку и просил оставить сообщение, обещая перезвонить, как только сможет. Она наговорила сообщение, снова погуглила с мыслью, что пасторов может быть больше одного, но нашла только список дежурных пасторов Западного Геталанда.

– Так позвони одному из них, – посоветовал Андерс, когда она выругалась по этому поводу.

– Я хочу найти человека, который мог бы к ним приехать. Сам понимаешь, в такой ситуации телефонного звонка недостаточно.

Затем она замолчала, подумав, что в такой ситуации не поможет ничто – только найти Аннабель, найти ее быстро и найти живой.

– Они даже не христиане, – буркнул Андерс. – Пожалуй, не самое оптимальное – послать к ним пастора.

– Они в кризисе. В этом состоянии все люди становятся верующими. Да и какие у нас варианты, если ничего другого нет?

– Похоже, и до пастора тоже не дозвониться, – проговорил Андерс.

– Если он не проявится сам, мы предпримем еще одну попытку.

Они начали обсуждать, что нового им удалось узнать об Аннабель. Об изучении библии, интересе к чтению, хороших оценках.

– Противоречиво, – сказала Андерс.

– Что именно?

– А тебе так не кажется? Девочка, которая любит пофлиртовать и ходит на вечеринки, но одновременно с этим много читает, посещает церковь и хорошо учится.

– Ну, одно другого не исключает, – сказала Чарли. – И все эти разговоры про флирт не следует воспринимать всерьез. Это всего лишь сплетни. В таком месте немного надо, чтобы пошли пересуды.

– Такое ощущение, что ты знаешь это на собственном опыте.

Чарли не ответила. У нее не было ни времени, ни желания говорить о себе и своем опыте.

– Я ее знаю, – сказала она, чтобы сменить тему. – Я встречалась с Норой раньше, но не могу вспомнить, в какой связи.

– Ты должна была много с кем здесь встречаться.

– Да, само собой.

– И все же странно, – сказал Андерс, выезжая на шоссе, – что к ним не приехал никто из родственников.

– У них другие заботы, им не до гостей.

– Я имел в виду – ближайших родственников.

– Не у всех есть ближайшие родственники, – проговорила Чарли, глядя в окно.

Улоф снял трубку после первого же звонка, когда Чарли позвонила ему.

– Ну как? – спросил он, даже не поздоровавшись. – Немного удалось из них вытянуть, правда?

– Вы знали, что у Норы случались депрессии? Что она не раз лежала в больнице?

– Нам ничего по этому поводу не сообщали. Но я не удивлен. Эта женщина всегда казалась… какой-то боязливой.

– Фредрик опасается, что у нее будет нервный срыв. Есть тут какой-нибудь психолог, с которым можно было бы связаться?

– У нас есть только Ханнес, пастор. Я позвоню ему.

– Я уже звонила. Он не отвечает. Но мы можем поехать к нему и проверить, дома ли он. Кстати, поговорим с ним по поводу библейского кружка, в который ходила Аннабель. Или вы это уже проверили?

– Нет. У нас полно работы с теми, кто был на той вечеринке.

Чарли закончила разговор.

– Мы, что, прямо сейчас поедем к пастору? – спросил Андерс.

– Да. Можем заодно расспросить его, раз нам придется пообщаться с ним по поводу Норы. Разве это странно? – продолжала Чарли, видя скепсис на лице Андерса. – Ведь с ним еще никто не беседовал.

– Думаешь, нам удастся чего-нибудь добиться от пастора?

– Он всегда может ответить на вопросы общего характера. Конфиденциальность распространяется не на все.

Андерс возразил, что именно в этом суть абсолютной конфиденциальности – в том, что она… абсолютная.

– Но мы все равно должны узнать, кто входит в этот так называемый библейский кружок.

– Тогда посмотри его адрес, – сказал Андерс.

Чарли ответила, что в этом нет необходимости – он наверняка живет в пасторской усадьбе, а дорога туда ей известна.

«Может быть, так и лучше», – подумала она. Ей незачем заходить на кладбище, незачем разыскивать могилку, думать об истлевшем теле. Она здесь для того, чтобы расследовать исчезновение. И сейчас все остальное стало второстепенным.

Ей вспомнилось, как часто еще девочкой она подкатывала на велосипеде к церкви. Обычно она подолгу бродила между могил, читая титулы, имена и года. Каким-то непостижимым образом ее успокаивало то, что так много мертвых людей покоится под ней. Однажды после окончания учебного года, когда Бетти вопреки обыкновению пришла на праздник, Чарли показала ей самые красивые имена. Однако на Бетти они не произвели никакого впечатления.

На своем могильном камне я не хочу такого дурацкого голубя. Сама знаешь – я недолюбливаю птиц. Кстати, ты же должна развеять мой прах над Скагерном. Да, я знаю, что так нельзя, но кто может тебе это запретить? Просто однажды вечером ты возьмешь урну, сядешь в лодку и отгребешь от берега.

Бетти считала полным безумием, что Чарли проводит так много времени на кладбище, но не собиралась запрещать ей общаться с мертвецами, если это делает ее счастливее. Она не из тех, кто мешает другим делать то, что им нравится.

Иногда Чарли даже хотелось, чтобы Бетти была с ней построже, вводила правила, как другие родители, и требовала сообщать ей, где Чарли находится и когда намеревается вернуться домой. Но Бетти не отличалась боязливостью, а потом, когда к ним переехал Маттиас, жизнь пошла свободная, как никогда.

«Он мне не отец!» – возмущалась Чарли, когда Бетти упрекала ее в том, что она невежлива с Маттиасом. Чарли ничего не могла с собой поделать: она ненавидела пьяные россказни Маттиаса о маленьком мальчике, с которым его разлучили. Он словно бы не понимал, почему социальная служба отдала опеку над ребенком матери. Бетти и Маттиас часто разговаривали о мальчике – что они постараются забрать его, что они будут одной семьей – все вчетвером. Услышав в очередной раз подобные разговоры, Чарли обычно запиралась в своей комнате и молила бога, в которого не верила, чтобы этого никогда не произошло. Она молилась, чтобы отношения с Маттиасом закончились, и они с Бетти могли бы посмеяться над этой историей. Но когда речь заходила о Маттиасе, Бетти не смеялась. Потому что он был исключением, которое только подтверждает правило.