Лина Бенгтсдоттер - Аннабель [litres]

– Кровь на столе в кухне, – сказала Чарли. – Это могла быть игра.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил Улоф.

– Нож между пальцами, – сказала Чарли и положила на стол руку с растопыренными пальцами. – Помните – когда втыкаешь нож между пальцами. Там на столе масса зарубок.

– Игра с ножом? – удивился Микке. – А что, кто-то по-прежнему в нее играет?

Аднан, вернувшийся в кабинет, сообщил, что Вильям Старк дома, так что можно ехать.

– Где он живет? – спросил Андерс.

– Риббингфорс.

Микке начал объяснять дорогу, но Чарли прервала его. Ведь у них есть навигатор.

– Нож между пальцами? – спросил Андерс, когда они сели в машину. – Что, я один не знаком с этой игрой? Чем вы еще занимались тут на вечеринках? Стреляли друг в друга? Играли в «русскую рулетку» вместо «русской почты» [8]?

Чарли рассмеялась, вспомнив банки с клеем, которые они подвешивали над дверью, соревнования, кто ниже наклонится на краю обрыва над заслонками дамбы.

– Мы доводили друг друга до обморока, – сказала она.

– Чего-чего? – Андерс изумленно посмотрел на нее.

– Нажимали друг другу на шею, пока не теряли сознание.

– Зачем?

– Потому что это было потрясающее чувство – за секунду до того, как ты отрубался, и потом, когда ты приходил в себя, мир какое-то время казался необычным.

– Ты меня, конечно, извини, – сказал Андерс. – Но, по-моему, это какое-то извращение. Тебе надо радоваться, что ты вырвалась из этого местечка. Останься ты здесь – еще неизвестно, выжила ли бы ты.

«Возможно, что и нет, – подумала Чарли. – Но в таком случае дело было бы не в играх».

– А чем-нибудь менее деструктивным вы занимались? – спросил Андерс. – Чем-то еще, кроме как пытаться поубивать друг друга?

Чарли подумала о вечерах, проведенных с Сюзанной, их разговорах у воды. Вспомнила ладони Сюзанны у себя в волосах, закаты. Нет, они предавались не только опасным играм. Было и другое.

– Что, например? – пожелал узнать Андерс.

– Единение, – ответила Чарли. – Любовь, тепло.

Андерс рассмеялся было, но перестал, заметив серьезное выражение у нее на лице.

– Подозреваю, – сказал он, – что стокгольмский парнишка вроде меня вряд ли в состоянии такое понять.

– Вот именно. Хорошо, что ты хотя бы настолько врубаешься.

Они выехали на проселочную дорогу, и Чарли разглядела издалека, что «Магазин распродаж» по-прежнему существует.

– Ты не мог бы подъехать вон туда? – спросила она.

Андерс спросил, что ей там понадобилось, и она ответила как есть – что она вспотела до корней волос, ей надо купить себе что-нибудь полегче.

– Только, пожалуйста, побыстрее, – попросил Андерс.

Пять минут спустя она вернулась в тонкой юбке, прикрывавшей колени, и трикотажной майке в рубчик.

– Красиво, – сказал Андерс, когда она снова села в машину. – Правда, очень удачно.

– Заткнись, – отрезала Чарли. – Это было самое приличное, что я нашла.

– Тогда я не понимаю, как они не разорятся.

– Не у всех такой изысканный вкус, как у тебя.

– Это, пожалуй, очевидно, – усмехнулся Андерс, заводя машину. – Кстати, Риббингфорс – что это за местечко?

И тут Чарли рассказала, что это усадьба за пределами Гюльспонга, где когда-то жил Франс Г. Бенгтссон.

Андерс вопросительно уставился на нее.

– Франс Г. Бенгтссон, который написал «Рыжий Орм» и…

– Я знаю, кто это такой, – пробормотал Андерс.

– Тогда почему ты смотришь на меня с открытым ртом?

– Просто я не подозревал, что он здесь жил. Почему я об этом нигде не читал?

– Может быть, потому, что ты мало читаешь? – улыбнулась Чарли. Вспомнив Риббингфорс, она задумалась, как это место выглядит сегодня. Когда она была маленькой, огромное здание с двумя гигантскими флигелями стояло совершенно заброшенное. Коровы забредали на веранду и даже в гигантскую гостиную. Западный флигель, где стоял письменный стол Франса Г. Бенгтссона, был единственной постройкой, сохранившейся в более-менее приличном виде. Иногда сюда даже приезжали туристы – тети и дяди с термосами, желающие пройти по следам великого писателя, увидеть тысячелетний дуб позади дома. Говорили, что большую часть романа «Рыжий Орм» Бенгтссон написал, сидя на скамье вплотную к стволу дерева. Территория вокруг дуба всегда была для Чарли одним из самых любимых мест. Сюда она приезжала на велосипеде, когда дома становилось невыносимо. Иногда она брала с собой книгу, иногда – блокнот, но чаще всего просто сидела на земле, глядя вверх на гигантскую крону дерева. Однажды она чуть не до инфаркта напугала двух пожилых дам, пришедших туда в сумерках. В свою защиту они потом говорили, что никак не ожидали увидеть в темноте ребенка, не были готовы к тому, что маленькая девочка может сидеть там в полном одиночестве, – поэтому-то и приняли ее за привидение.

– Что ты тут делаешь? – спросили они ее. – Чем ты тут занимаешься совершенно одна?

И Чарли ответила, что она сидела и размышляла.

– Разве не лучше думать дома? – спросила одна из тетенек. – Так она может простудиться, заработать себе цистит и…

Однако дома ей не было покоя. Бетти включала музыку на полную громкость и в любую минуту могла ввалиться к ней и спросить, не потанцевать ли им вальс. Интереса к книгам она вообще не понимала.

«Зачем ты так много читаешь, моя дорогая?»

И Чарли всегда отвечала, что ей нравится читать. Ей не пришло бы в голову описать это чувство попадания в другие миры, когда твоя собственная реальность улетучивается, и ты становишься кем-то другим, где-то в другом месте.

– Это правда? – спросил Андерс.

– Что именно?

– Ну, это, о чем мы сейчас говорили, – что здесь жил Франс Г. Бенгтссон.

– Ну да, зачем бы я стала врать о таких вещах?

– Просто не укладывается в голове. В таком месте?

Чарли взглянула на него и заявила, что это самое что ни на есть замечательное место, и кто угодно это сразу увидит, если только он не слепой и не туп как дерево.

– Да успокойся, – сказал Андерс. – Мне просто интересно, как он сюда попал.

Они подъехали к началу длинной березовой аллеи, ведущей к усадьбе.

– Любовь, – проговорила Чарли. – Любовь привела его сюда.

Потом был сдвоенный урок истории. Аннабель почувствовала, что умрет, если не выберется из класса. Осторожно поднявшись и глядя на учителя, она одними губами произнесла «В туалет».

Пока она была в туалете, ей пришла эсэмэска от Ребекки. Та писала, что груз прибыл, Сванте ждет на парковке позади спортзала. Она может пойти и забрать? Они не разговаривали друг с другом с тех пор, как Ребекка рассказала про Вильяма. Просто молча сидели на парте рядом, так что сообщение выглядело как попытка восстановить контакт. На самом деле Ребекка была не из тех, кто постеснялся бы выйти с урока ради такого важного дела.