Сью Фортин - Сестра! Сестра?

Мама берет Элис за руку.

– Ничего страшного, дорогая. Не надо извиняться. Это не имеет значения. Главное, ты сама приехала.

– О, меня бы ничто не остановило! Я так хотела повидаться, мама. – Элис подчеркивает последнее слово, которое с американским акцентом звучит непривычно, и кладет голову маме на плечо. – Я ведь могу обращаться к тебе «мама»?

– Конечно, милая. – Мама целует Элис в макушку. – Для меня это лучшая в мире музыка.

Они проходят мимо меня, вновь ничего не замечая вокруг. Я с минуту смотрю им вслед и прислушиваюсь к странному, неуютному чувству, шевелящемуся внутри. Наверное, я просто не привыкла, чтобы кто-то другой звал мою маму «мамой».

Дорога домой пролетает быстро. Я сажусь за руль, мама – впереди на пассажирское сиденье, Элис – за мной. Мама вежливо расспрашивает: как перелет, кормили ли в дороге, без проблем ли дали отпуск на работе? Безопасные темы. Элис отвечает и тоже задает вопросы: водит ли мама машину, работает ли, чем увлекается? Не менее безопасные темы.

Мама достает распечатанное фото, которое прислала Элис. Оно слегка помято.

– Спасибо за фотографию, – говорит мама, разглаживая фото на колене. – Ты привезла еще снимки? Детские, юношеские?

Мама просила об этом в последнем электронном письме. Я смотрю на Элис в зеркало заднего вида. Она ловит мой взгляд и корчит рожицу. Ясно – не привезла.

– Ой, прости. Знаешь, у меня жуткое подозрение, что я забыла альбом на столе. – Элис хлопает себя по лбу. – Прости, я такая глупая.

– Ничего страшного, не переживай.

Мама разочарована, это слышно, и ее бодрый ответ – лишь притворство.

– Мы можем нащелкать море фотографий, пока ты здесь, – предлагаю я. – Сделаем собственный фотоальбом.

– Да, отлично! – загорается Элис. – Честно говоря, у меня почти нет детских фотографий. – Я вновь бросаю взгляд в зеркало. Элис смотрит в окно. – Папа мало фотографировал, – грустно добавляет она.

– Девочки тебя ждут не дождутся, – меняю я печальную тему.

До самого дома трещу без умолку, рассказываю о дочерях: о том, какие они; об их проделках; о том, что Хлоя спокойная и чувствительная, по натуре она осторожнее и мягче Ханны, а Ханна общительная, веселая, неугомонная и временами чересчур прямолинейная.

– Скорее бы их увидеть. Просто не верится, что я тетя, что у меня две прекрасные племянницы, – говорит Элис. – Хочу с ними познакомиться. И с твоим мужем, конечно, тоже. Ты настоящая счастливица, у тебя есть семья.

Мы едем по узкой извилистой улочке к дому. Границу нашего участка обозначает невысокий каменный забор, в который врезаны черные ворота.

– Ну как, знакомо? – спрашивает мама.

Ей отчаянно хочется, чтобы Элис вспомнила о своем раннем детстве хоть что-нибудь.

– Немножко, – отвечает та. – Черные ворота. Они почему-то засели у меня в памяти.

Я завожу машину в ворота, на гравийную подъездную дорожку. Люк с девочками, видимо, услышали шум мотора, – они выходят нас встречать. Люк нацепил улыбку, выглядит он вполне приветливо. Хотя я-то вижу, что улыбка официальная. Наверное, не так уж он невозмутим на самом-то деле. Впрочем, мы все как на иголках. Обходим на цыпочках определенные темы, взвешиваем каждое слово, следим за выражением лица и языком тела. Ничего, скоро узнаем друг друга получше, и напряжение исчезнет.

Элис выскакивает из машины и сразу идет к девочкам. Приседает перед Ханной, обнимает. Ханна теряется, и я ловлю ее взгляд поверх плеча Элис. Приподнимаю брови, широко улыбаюсь. Дочь сумеет расшифровать этот безмолвный сигнал – веди себя хорошо и разговаривай вежливо. Ханна послушно улыбается Элис, и та переключает внимание на Хлою. Малышка прячется за Люком.

– Скажи Элис «привет», – просит Люк, но Хлоя только крепче цепляется за папу.

– Ничего страшного, она просто стесняется. Мы еще успеем подружиться, – заверяет Элис.

Встает перед Люком, тот протягивает руку.

– Я Люк, муж Клэр. Рад знакомству.

Элис пожимает руку со словами:

– Элис Кендрик. Взаимно. – Потом смеется. – Ну а теперь, когда с формальными английскими приветствиями покончено, пора знакомиться по-американски. – Она вдруг обнимает Люка. – Как у вас хорошо!

Наступает очередь Люка смотреть на меня поверх плеча Элис. На лице мужа написано «спасите». Я подавляю смешок, мама укоризненно шлепает меня по руке. Люк подмигивает мне и высвобождается.

– Так, пойдем в дом, – командует мама. – Ты, наверное, очень устала, дорогая. Люк, принеси, пожалуйста, чемодан Элис.

Мама и Элис идут внутрь. Люк дергает себя за челку и склоняет голову им вслед.

– Сию минуту, миледи.

Мама, слава богу, не слышит.

– Прекрати, – смеюсь я и целую Люка. – Ну, похоже, лед сломан. Перейдем к старому доброму приветствию по-американски? – Я обвиваю руками его шею и вновь целую.

– О, а вдруг твоя мама увидит, как ты заигрываешь с прислугой? – говорит Люк и целует меня в ответ. – Что же до американского приветствия, то чуть позже я поприветствую тебя по-теннисоновски. – Он шлепает меня пониже спины и идет за чемоданом.

Я с улыбкой поворачиваюсь к дому. В дверях стоит Элис и наблюдает за нами. Одной рукой я прикрываю глаза от утреннего солнца, а другой машу сестре. Она широко улыбается, тоже машет и исчезает в доме. Эта картина куда приятнее, чем та, когда я видела Элис в дверном проеме в последний раз. Я качаю головой и гоню грустные воспоминания прочь. Холодные дни позади. Теперь светит солнце, и внутри меня пробуждается тепло, которое долгие годы сковывал лед. Наконец-то он сломан.

Вечером мы разрешаем Ханне посидеть с нами подольше – из-за гостьи. Когда же обе девочки засыпают, Люк тактично извиняется – мол, его ждет работа в студии – и покидает нас, женщин.

– Принесу перекусить, – говорит мама. – Есть сыр и крекеры. Хочешь чаю, Клэр? Кофе, Элис?

Мы благодарим маму и впервые со времени приезда Элис – прошло больше двенадцати часов – остаемся вдвоем.

– И давно вы женаты? – спрашивает сестра.

– Ну, э… уже восемь лет, да.

Элис вскидывает голову, уточняет:

– Восемь? А сколько лет Ханне?

– Семь. Я была на пятом месяце беременности, когда мы поженились.

Я ничуть не стыжусь. В наше время подобное никого не шокирует. Сестре интересно узнать все про новых родственников, это естественно, но у меня почему-то возникает неуютное ощущение, будто она осуждает меня, высчитывая сроки.

– А, ясно, – понимающе улыбается Элис.

– Мы поженились бы в любом случае, беременность тут ни при чем, – поспешно добавляю я, мечтая стереть насмешку с лица сестры. – Уже на третьем свидании нам стало ясно, что мы хотим быть вместе. Что так суждено.

– Любовь с первого взгляда. Или страсть?

– Трудно сказать, – смеюсь я.