Дин Кунц - Лицо в зеркале

Доктором Руди Призрачный отец называл Рудольфа Круга, знаменитого в голливудских кругах психиатра, который строил свое лечение, исходя из прошлых жизней пациентов. Он какое-то время поговорил с Фриком, дабы определить, не был ли тот в одной из прежних реинкарнаций мальчиком-королем в Египте во времена правления фараонов, и выдал Фрику пузырек с капсулами, наказав принимать по одной за ленчем и перед сном.

Помня, что мальчиков-королей иной раз отравляли их советники, об этом он узнал из мультфильмов, которые показывали по субботним утрам, Фрик отнес пузырек в свои апартаменты на третий этаж и сразу спустил все капсулы в унитаз. Если там жил зеленый чешуйчатый монстр, то в тот день он наверняка сдох от передозировки.

От Мина с такой же легкостью, как от доктора Руди, отделаться, к сожалению, не удалось. После двух дней «дележки» Фрик уже с радостью сдался бы на милость мистера Хэчетта, больного на голову шеф-повара, даже если бы тот зажарил его с яблоками и скормил ничего не подозревающим обитателям улицы Бауэри [76]на День благодарения.

В конце концов все от него отстали.

Он до сих пор не знал, находилась ли мать в санатории, клинике или клетке для грудастых.

После этого Фредди побывала в Палаццо Роспо лишь однажды, но не упомянула про инцидент. Именно тогда она и сказала Фрику, что он — почти идеальный невидимый маленький мышонок.

Потом они отправились на верховую прогулку на двух огромных черных жеребцах, и Фрик показал себя отличным наездником, веселым, уверенным в себе, сильным, как его отец.

Ха-ха-ха.

Сидя в розовой комнате, глядя в окно, он так углубился в воспоминания, что и не заметил, как в поле зрения появился мистер Йорн. Одетый в зеленый дождевик и черные сапоги, мистер Йорн, должно быть, проверял, как работает дренажная система лужайки, не засорились ли сливные решетки. А теперь через окна розовой комнаты смотрел на Фрика, с расстояния в каких-то шесть футов, и на его лице читалось недоумение, возможно, даже тревога.

Может быть, мистер Йорн помахал рукой, а Фрик, затерянный в прошлом, не ответил тем же, поэтому мистер Йорн помахал вновь, но Фрик не отреагировал, вот мистер Йорн и подумал, что Фрик в трансе.

Чтобы показать, что он не зазнайка и не загипнотизирован, Фрик таки помахал мистеру Йорну рукой, полагая, что поступает правильно, независимо от того, сколько простоял мистер Йорн перед окнами — десять секунд или пять минут.

Наверное, помахал слишком уж энергично, потому что смотритель поместья шагнул к окнам и спросил:

— Ты в порядке, Фрик?

— Да, сэр. Все хорошо. Сижу вот и ем сандвичи с ветчиной.

Наверное, панели из толстого стекла и шум дождя заглушили голос Фрика, потому что мистер Йорн шагнул к окнам и переспросил:

— Что ты сказал?

— Сандвичи с ветчиной! — буквально выкрикнул Фрик.

Какое-то время мистер Йорн продолжал всматриваться в него, словно изучал сидящего в банке необычного жука. Потом покачал головой, отчего с полей шляпы во все стороны полетела вода, и отвернулся.

Фрик наблюдал, как смотритель поместья огибает бронзовый навозный монумент. Мистер Йорк уходил в дождь, пересекая огромную лужайку, пока не превратился в садового гнома, а потом просто исчез из виду.

Фрик решил, что точно знает, о чем подумал мистер Йорн: «Какая мать, такой и сын».

Поднявшись с кресла, Фрик потянулся, разминая

затекшие ноги. Случайно задел корзинку для ленча, которая упала набок.

Крышка откинулась, открыв содержимое корзинки: что-то белое.

Но Фрик — то знал, что корзинка пуста: не было в ней ни сандвичей, ни аварийных фонариков, ничего.

Фрик оглядел гостиную. Не нашел места, где кто-то мог спрятаться. И дверь в коридор оставалась закрытой.

С неохотой он нагнулся к корзинке. Осторожно сунул в нее руку.

Достал сложенную газету, развернул. «Лос-Анджелес таймс».

Конечно же, в глаза первым делом бросился заголовок: «ФБР ЗАНЯЛОСЬ ПОХИЩЕНИЕМ МАНХЕЙМА».

Холодок пробежал по спине Фрика.

Ладони вдруг стали влажными, словно он окунул их в сверхъестественное море. Пальцы сжали бумагу.

Он проверил дату. 24 декабря. Послезавтра.

На первой полосе под пугающим заголовком красовались два фотоснимка: Призрачного отца и ворот поместья.

Читать статью Фрику не хотелось из опасения, что написанное в ней обернется явью. Он посмотрел в нижний правый угол статьи и увидел: «Продолжение на стр. 8». Раскрыл восьмую страницу в поисках более важного для себя фотоснимка.

И нашел его.

Под фотоснимком прочитал: «Эльфрик Манхейм, 10 лет, пропал во вторник вечером».

И пока он в ужасе смотрел на фотоснимок, его черно-белое изображение начало меняться, превращаясь в мужчину из зеркала, Таинственного абонента, ангела-хранителя: холодное лицо, светло-серые глаза.

Фрик попытался отбросить «Тайме», но ему это не удалось, и не потому, что руки вдруг перестали его слушаться. Нет, газета словно приклеилась к его пальцам.

А лицо Таинственного абонента тем временем ожило, фотоснимок трансформировался в маленький телевизионный экран, и со страницы «Лос-Анджелес тайме» прозвучало звуковое предупреждение: «Молох идет».

Не помня, как он пересекал розовую комнату, Фрик вдруг обнаружил, что уже стоит перед дверью.

Он жадно хватал ртом воздух, но не потому, что начался приступ астмы. Сердце билось громче грома, который чуть раньше доносился с небес.

Газета белела на полу, рядом с лежащей на боку корзинкой для пикника.

А мгновение спустя Фрик увидел, как послезавтрашний номер «Лос-Анджелес таймс» поднялся с персидского ковра, будто подхваченный сильным порывом ветра, хотя он сам не почувствовал и малейшего дуновения. Несколько тетрадок «Лос-Анджелес таймс» развернулись, отделились друг от друга и с шумом скомпоновались в высокую мужскую фигуру, будто невидимый человек все время находился в гостиной и только теперь обозначил свое присутствие благодаря облепившим его белым страницам.

И от фигуры определенно исходила аура, но не успокаивающая ангела-хранителя. От фигуры исходила… угроза.

Бумажный мужчина отвернулся от Фрика и нырнул в панорамное окно. Коснувшись стекла, газетные страницы перестали быть бумагой, превратились в тень, клок тьмы, который какое-то время пульсировал в стекле, как прошлой ночью тени — в украшениях на рождественской ели.

А потом фантом растаял, исчез: выбрался сквозь стекло под дождь, который и унес его неведомо куда.

Фрик вновь остался один.

Доктор Джонатан Спеч-Могг жил в дорогом районе Уэствуда в красивом доме, обшитом кедровой доской, посеребрившейся от времени. Однако даже дождь не смог затемнить «серебро», а потому возникали подозрения, что это всего лишь покрытие.