Кэролайн Кепнес - Ты [litres]

№ 4. Карен Минти любит трахаться.

№ 5. Карен Минти всегда наготове.

Не прошло и двух недель, как я нашел у себя на кухне аккуратную папочку с рецептами ее матери. Я спросил, что это, и она написала в ответ:

«В твоей кухне я готовлю в миллион раз чаще, чем в своей».

Теперь, стоит мне только захотеть, я могу попросить ее приготовить что угодно – и она приготовит, так как у ее матери есть рецепты на все случаи жизни. Я притащил остатки лазаньи Итану, и тот заявил, что ее матери нужно срочно писать кулинарную книгу.

№ 6. Карен Минти подружилась с Итаном.

Общение с ней идет ему на пользу. Он даже решился и пригласил какую-то телку на свидание. И сходил на него! Продолжения, правда, не последовало, но все же. Рядом с этой нахрапистой, незамутненной крашеной блондинкой даже охотник за скидками Итан стал превращаться в нормального человека. На прошлой неделе взял больничный. Я ушам своим не поверил. А пару дней назад подкатил ко мне и на полном серьезе спросил, намерен ли я жениться на Карен.

– Итан, мы встречаемся всего два месяца.

Он пожал плечами и в сотый раз рассказал мне, что своей жене он сделал предложение через шесть недель знакомства.

– И посмотри, что из этого вышло.

– Если это твое, сразу поймешь.

– А я пока не понял.

– Так постарайся поскорее понять, – буркнул Итан, а я заметил, что у него вчерашняя щетина (и глазам своим не поверил). – Она-то уже поняла.

№ 7…

Все бесполезно. Дэн Фокс, может, и любит Карен Минти, а я – нет. Я люблю тебя: твою глубину, твою сложность, твои письма к самой себе. Не нужно было заводить все так далеко, она сама вцепилась в меня. Иначе с чего эти вопросы про женитьбу, мы ведь еще и двух месяцев не встречаемся.

И тут является она. По мою душу.

– Бу! – вопит мне над ухом.

И я вздрагиваю, хотя и слышал ее шаги.

– Боже, Джо, тебя так легко напугать, – хихикает Карен. Усаживается рядом на ступеньках, кладет голову мне на плечо и вздыхает: – А я вообще не пугаюсь. Когда растешь с тремя братьями, ничего не боишься.

Вечер чудесный. На площадке играют дети. Оглянуться не успеешь, и придет весна. Карен Минти зевает.

– Приятный вечерок, да?

– Ага.

Слышно, как звенит таймер на духовке. Она прижимается ко мне ближе и крепко, по-хозяйски целует.

– Будешь мясную запеканку?

– А когда я отказывался? – откликаюсь и получаю еще один поцелуй.

– Тогда пойдем. Сначала ужин, а потом ты обещал помочь мне с карточками.

Я поднимаюсь следом за ней по лестнице.

№ 8. У Карен Минти отличная задница.

№ 9. Карен Минти отлично готовит мясную запеканку.

№ 10. Карен Минти подмешивает в учебные карточки бумажки с эротическими заданиями, так что время от времени я вытягиваю что-то типа «Раздень меня».

После секса я еще раз пробегаю свой список и понимаю, что забыл № 7.

№ 7. Карен Минти знает, чего хочет. Она хочет стать эксфузионистом.

И никогда не ворчит, что им много задают учить на дом. Потому что у нее есть цель – высасывать из людей кровь. Она хочет стать эксфузионистом.

– Я отлично управляюсь с иглой. Когда загремишь в больницу на неделю с забитыми венами из-за того, что какой-то кретин неправильно ввел лекарство, поймешь, что хороший эксфузионист – нужная профессия. И я хочу, чтобы про мою иглу слагали легенды.

Ты слышала, Бек? Она хочет быть лучшей, а не твиттить, что крута. «На хрен “Твиттер”, я предпочитаю жизнь», – так она сказала. Ее простота и прямота идут мне на пользу: на щеках появился румянец, живот всегда полон, а про мою «иглу» слагают легенды. Спроси у Карен! Каждое утро я просыпаюсь и хочу жить. Но просыпаюсь я с мыслями о тебе.

Доктор Ники внимательно прослушал мой список. Я уже закончил читать, а он все молчит. Теряю терпение.

– В чем дело, док?

– Ты мне скажи, Дэнни.

– Я выполнил задание. Теперь ваш черед.

Однако он молчит и смотрит на меня. Интересно, с тобой он тоже выкидывает такие штуки?

– Хорошо, Дэнни. Ответь мне на один вопрос. Карен в курсе, что ты ее не любишь?

Не могу врать ему. Он все видит.

– Нет.

– У тебя всего одна жизнь, Дэнни, – проповедует он, как рабби (с чего я взял, что у тебя с ним может быть секс?) – Если жизнь чему-то и научила меня, так это тому, что отношения, которые не начинаются с безумной любви, как в песнях у Вана Моррисона, обречены на провал. Любовь – это марафон, а не спринт.

– Да? И как у вас отношения с женой? Вы ее любите? – срывается у меня с языка.

– Раньше любил.

С сеанса я возвращаюсь разбитым. И лезу в твою почту. Один из друзей-бездельников решил отпраздновать свой день рождения в пафосном боулинг-клубе и позвал тебя. Ты приняла приглашение, но вряд ли пойдешь. Ты теперь ходишь только к доктору Ники. А вот Карен Минти не откажется сходить со мной в боулинг и будет сидеть там столько, сколько нужно, пока я не скажу, что пора домой. Ты так и не появишься, зато Карен еще больше втрескается в меня, а я… я лишь терплю ее. Мы не виделись с тобой уже несколько месяцев, и жизнь стала бы гораздо проще, полюби я рекламу и «Короля Куинса». К сожалению, не могу, Бек. И ты лучше всех это знаешь. Не о том ли твое последнее письмо к себе:

«Милая Бек! Луиза Мэй Олкотт права. У необычной девушки не может быть обычной судьбы. Не суди себя строго. Люби себя. С любовью, Бек».

Я сразу понял, что Ники нарушил правила, когда сказал про свою жену. Психиатрам нельзя отвечать на личные вопросы пациентов, я знаю это по фильмам и книгам. Поэтому совсем не удивился, когда на следующем сеансе он заявил, что надо серьезно поговорить. Он взял всю вину на себя и выглядел так ужасно, что мне стало его жаль, Бек. Он хороший парень – как и мистер Муни когда-то, до того как обозлился на меня и на весь мир. Мне больно слушать, как он себя клянет.

– Ладно, док, хватит. Не казни себя.

В ответ он рассмеялся или заплакал, я даже не понял. Хотя, возможно, и то и другое, ведь он немного лицемер. Да в общем, и бог с ним, работенка-то у него паршивая, я бы такую не хотел. Еще не хватало извиняться перед психами за то, что случайно выболтал какую-то фигню из своей жизни.

– Дэнни, – наконец успокаивается он. – Единственное, что я могу теперь для тебя сделать, – направить к другому специалисту.

Рубашка у бедолаги мятая, несвежая, под мышками следы пота. Я знаю, как его развеселить. Говорю, что направления не нужно, так как мне уже гораздо лучше. Он улыбается. Я нахваливаю его, заверяю, что мыши мне теперь не страшны и что кошку я решил отпустить. Я не говорю, что собираюсь обложиться сыром и обмазаться арахисовым маслом в надежде приманить мышь обратно. Хочется расстаться на позитивной ноте.

– Рад за тебя, Дэнни.

– Не знаю, как вас благодарить, док.

Он о чем-то распинается, но я думаю о тебе. Мышь может пропасть (ты переедешь) или никогда не вернуться (выйдешь замуж). Но лучше ты в небе, чем Карен Минти в руке.